Мимо Астерота проплывали десятки, если не сотни, дырок в окружающем его тоннеле, который проявился после полного осознания, где он сейчас находится. Все они, скорее всего, вели в другие миры, но сейчас маг спешил на зов небольшого огонька. Его было легко потерять, поэтому он всё ускорялся и ускорялся, пока, наконец, не достиг нужной «двери».

Там, за ней, где-то лежал Шианхут. Восставший из мёртвых по воле Великой Тьмы воин рухнул на землю, лишившись связи с Астеротом. Беззвучно вздохнув, маг вытянул вперёд ладонь, повинуясь взявшемуся откуда-то желанию, и из неё вылетел переливающийся зелёным и чёрным луч. Жестокая сила потянула Душу немёртвого к зависшему в междумирье магу.

Теперь, среди множества миров, он понял, что сотворил. Душа воина была искорёжена и изувечена, а поверх сочащихся липкой чёрной субстанцией ран были высечены надписи на каком-то давно умершем языке. Астерот посмотрел на эти живые «скрижали» и попытался понять, что написано, как вдруг его качнуло из стороны в сторону, а мир, вернее, некая прослойка между мирами вокруг него на несколько секунд пропали. «Намёк понял,» — подумал Астерот, вновь протягивая луч к Шиану и продолжая его понемногу вытаскивать.

Непонятно почему, но почерневшую в некоторых местах Душу было тяжело тащить. Однако, через неустановленное количество времени (нет, действительно, там вообще ничего такого, по чему можно было определить время суток, не было!) маг всё-таки вытащил к себе своё творение. И не смог не восхититься своей тонкой работой.

Издали было плохо видно, но теперь, вблизи, все энергетические связки, каналы и прочие магические конструкции доверчиво открылись перед ним. И, Великая и Всеобъемлющая, как это было прекрасно! Тонкие капилляры, вместо крови перекачивающие по телу чистую Материю, питали своим содержимым всё это буйство безумного гения. Причём вся Материя бралась из забитых в центр осколков ещё не до конца умершей Души того прежнего Шианхута, проходя «обработку» в нескольких переливающихся оттенками чёрного сферах. Приглядевшись, Астерот с удивлением понял, что внутри сфер расположились небольшие «карманные» пространства, в которых прятались целые цехи по переработке и обогащению получаемой из помирающей Души Материи.

Каждый тириец с пелёнок знает, что умирающая Душа понемногу распадается на первичную Материю — основу всех Материй, а, следовательно, и всего остального, что из них делается. Зачастую эта первичная Материя быстро вступает в реакцию с разлитой вокруг неё в воздухе Материей, становясь такой же. Но здесь, буквально в самом сердце Души Кайхирия, находилась небольшая ловушка, не дающая Материи уходить. Потом она отправлялась на дальнейшую переработку по каналам из Тьмы Аспекта Ночи, на удивление не соприкасаясь с ним. А уже в сферах, в сложных многоуровневых и разноплановых устройствах она проходила обработку, становясь либо Материей Тьмы, либо Материей Жизни, которые потом впитывались во внешнюю Душу, не давая ей разлететься. При этом оставалось ещё немало излишков, которые Кайхирий мог при желании использовать.

Помотав головой, Астерот вышел из видения. Пора возвращаться. Натянув зелёно-чёрную нить, он устремился обратно к своему телу.

***

Головная боль, чьё-то внимание, могильный холод и дикий страх, остановка времени, липкая кровь по всему телу, падение вниз... Всё повторилось. Но с одним условием: теперь всё это время рядом с ним был Шианхут.

Со стоном разлепив глаза, Астерот зажмурился от света, тут же в них попавшего. Откуда у мертвецов свет?! Они разве не должны угрюмо и злобно жить во мраке?!

Рядом заворочался, вставая, наполовину мёртвый Кайхирий. Поднявшись, он отряхнулся и подал руку Астероту. Чуть улыбнувшись от такой заботы, маг схватился за протянутую ладонь и прыжком встал. Голова чуть закружилась, но маг сумел справиться с этим состоянием.

— Откуда?! — вскрикнула Лира, вышедшая из-за белого шипа. — Откуда ты его достал?!

— Вытащил, — спокойно подошёл Микторат, — я ведь прав?

Не успел маг кивнуть, как Шианхут молнией метнулся к Лире, подхватив лежащие подле него мечи. Девушка с громким криком сделала пару шагов назад, оступилась и упала, а на Шианхута, выставившего меч, с громким шипением и стрёкотом спрыгнула костлявая тварь. С весёлым чавканьем оба меча вонзились в человекоподобную грудь, и уже окончательно мёртвый монстр затих.

— Паразиты... — протянул некромант, подходя к распростёртому на земле телу. Нижняя часть напоминала увеличенного в несколько раз жука — покрытая хитином спина с проглядывающими зародышами крыльев, шесть ножек, оканчивающихся россыпью мелких коготков. Верхняя же часть была человеческой, но очень, очень худой — рёбра не то что торчали или выглядывали из-под кожи, они её прорвали, как и позвоночник. Череп болтался, фактически, на одной кости, обтянутой тонкими мышцами. Пустые глазницы мёртвой твари смотрели ввысь, в голубое небо. — Эти мрази обитают в местах массовых захоронений павших... Сгинь! — резко крикнул некромант, и рядом с Астеротом прострекотала синеватая молния. Послышался чей-то разочарованный вздох, и тело, лишённое нежизни, упала на землю.

Оглянувшись, маг увидел, что непонятная тварь почти подобралась к нему. Копьё, больше похожее просто на отломанную и заточенную у края ветку, сейчас выглядывало из-под худого тела. В области сердца у него что-то потрескивало, и, приглядевшись, Астерот заметил рваные края истекающей чёрной кровью раны. Его передёрнуло. А ведь эта молния пролетела совсем близко к нему...

— Не беспокойся, — сказал, выдохнув, Микторат. — Они против магии не защищены вообще, поэтому их даже слабейшие заклинания могут превратить в пыль.