В деревне, где родилась Элия, племя решило задержаться подольше. Им дали достойный отпор, было много раненных. Да и добыча была богатая. Поселение светлых отнюдь не бедствовало. До сих пор Фьерду снилось иногда в кошмарах то, что там произошло. Кровь и крики, пламя костров, пожирающих живую плоть. Его племя славилось чудовищной жестокостью.

– Ты не представляешь, как мне было страшно, когда Вьерн со своим отрядом захватил деревню, Гвир! – глаза Фьерда затуманились от воспоминаний.
– Я был уверен, что светлые сделают со мной то же самое, что с остальными. Или еще хуже, поступят так, как мое племя поступало с пленниками… Элия заботилась обо мне, не смотря на все, что с ней сделали. Она никому не сказала, что я темный. Даже, в Белой Башне, куда привез нас Вьерн, она продолжала меня опекать, будто я и правда был ее младшим братом. Когда Беалла заметила ожоги на моих ушах, Элия солгала, что захватчики издевались надо мной. Не трудно поверить, учитывая, что случилось с ней самой… Все думали, что она так рьяно взялась за изучение чар, изменяющих внешность, чтобы скрыть свои шрамы. Но на самом деле, причина была в ином. От шерсти на моих ушах нам в итоге удалось избавиться, но вот их форма все равно несколько отличается от светлых. Элия научилась делать такие тонкие и незаметные чары, что даже стоя рядом, никто ничего не замечает…

С этими словами Фьерд отвел с уха пряди темных волос. Целая минута и вся концентрация, на какую я был способен, понадобились мне, чтобы заметить тонкий, едва заметный флер маскирующего заклинания. Впрочем, и без него Молчаливый не слишком бы выделялся. Может, его ухо и правда чуть менее изящное и не такое острое как у светлых сородичей. Но, скорее всего, сторонний наблюдатель решил бы, что в его жилах течет примесь человеческой крови. Зря они с Элией так сильно боялись разоблачения. Хотя, учитывая все, что названным брату и сестре довелось пережить и увидеть… Маленький Фьерд засыпал по ночам, думая, что его учитель, узнав правду, перерезал бы ему горло. И это в лучшем случае! Я с сочувствием посмотрел на Охотника. Интересно, неужели, он до сих пор так считает? Что, узнав правду, все отвернутся от него?

– Рэдвину не будет лучше с его сородичами, - тихо произнес Фьерд. – Мне не было.

– Рэдвину? – удивился я.

– Надо же его как-то называть!
– смутился Охотник.

– Ты обманул нас! – заявил я Белизару несколько дней спустя, когда мы разобрали большую часть свитков и книг в таинственном сундуке.

Легендарный Повелитель Темных земель стоял возле окна нашей «ученической» спальни и любовался садом. Даже приоткрыл его, чтобы слушать переливчатый гомон птиц.

– Обманул в чем именно? – осведомился Белизар, с присущей ему спокойной беспечностью.

Худшее с ним уже произошло. Все, кого он знал и любил столетия, как мертвы. А сам он провел столько лет в подземелье, что любой бы сбился со счета. Я знал, что каждую ночь древний чародей просыпается от кошмаров. Садится на кровать в темноте и подолгу ее ощупывает, затем поворачивается к окну и, не отрываясь, смотрит на звезды. Пытается поверить, что свободен.

– Тебе не нужны никакие записи Менсенира для того, чтобы найти Столпы, - твердо сказал я, глядя в глаза чародея, вероятно превосходящего меня в силе и опыте неизмеримо. – Ты и так знаешь, где они.

– С чего ты взял, Гвир? – Белизар не отводил глаз от искрящегося зеленью, еще едва только тронутого красками осени сада.

В менрисенской Академии деревья были зелеными даже зимой. То ли сорт такой особенный завезли, то ли их окутывала магия столь мощная и давняя, что никто уже толком ее не помнит.

– Ты едва взглянул на записи, что мы нашли. И книга, которую ты взял в библиотеке… Она ведь не имеет к Менсениру никакого отношения. Это книга твоего Рода.

Наверное, не очень хорошо было заглядывать в его вещи. Но взятую им книгу Белизар особенно и не прятал. Оставил лежать на своей кровати. Пролистав ее, я обнаружил жизнеописания Светлых Владык и их многочисленных потомков. О самом Белизаре я нашел в книге лишь одно упоминание, как о старшем сыне Белиза Первого, у которого было двое сыновей. Ни слова о том, что он когда-то правил Светлыми землями. Видимо, младший брат хорошо позаботился, чтобы об этом позорном факте все позабыли.

Бывший Правитель Темных земель тяжело вздохнул.

– В этой книге есть портреты моих родителей и младшего брата. Там описано, как он жил, после того, как заточил меня…

Я посмотрел на огромный окованный железом на уголках фолиант. Когда-то я мечтал увидеть хотя бы портрет отца. Узнать, как он выглядит, похожи ли мы… Оказалось, едва ли. Мельвир мало того, что зеленоглазый и златокудрый, как еще и весь такой статный, изящный. В общем, типичный красавчик из светлых эльвиэ. Мне от него лишь чуть заостренные уши достались.

– Прекрасно он жил! – брякнул я.

– Ну, спасибо! – с чувством усмехнулся Белизар.

– Извини, - кажется, как раз кончики моих ушей-то и покраснели, я запоздало сообразил, что сказал это не о Семерросе, по крайней мере, не только о нем.

– Так зачем ты на самом деле привел нас в Менрисенну? – я решил, что тишина в ответ сойдет в знак принятых извинений.

Взгляд Белизара вдруг стал смущенным.

– Если я скажу, вы меня прикончите, - вздохнул темный маг.

– Говори уж!

Не знаю, что я ожидал услышать. Наверное, какую-нибудь древнюю великую тайну Белизара Темного.

– Разрушить Столпы не удалось даже моему учителю, - тихо произнес Белизар. – Думаю, это мероприятие вполне может стоить мне жизни. Так что я хотел побывать в Менрисенне, прежде чем отправляться туда. Сначала хотел отправиться в Старую Башню, но… после Проклятья там наверняка все изменилось. Стало не таким, как я помню. А Академия – почти такая же, как была.

Я почувствовал, что глаза щиплет, словно в них попал мыльный корень. Вот уж не думал, что привяжусь к этому типу! Да и… о том, что разрушить Столпы Призыва – это вам не Ледяные Стрелы сваять, я как-то не задумывался. Как и о том, что у разрушения Столпов Вечности цена может быть соответствующая.