Он вытер испарину со лба и пошел в сторону леса, особо не выбирая дороги. Босые ступни не чувствовали холода, проваливаясь в ковер из подгнивших листьев, чуть припорошенных снегом.

Сердце колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку, и Трофим не сразу понял, что тихий рык из-за деревьев — не отголосок его дыхания. Он снова потряс головой, пытаясь прийти в себя. Огонь неохотно отозвался на кончиках пальцев, шипя и тут же затухая, будто он, Трофим, эти пальцы в снег опустил.

Рык раздался ближе, подхватываемый со всех сторон, и Трофим сделал маленьких шаг назад. Ни ножа, ни сил — усмехнувшись, он наклонился и снял с травы таявший снег, провел им по лицу. Смерть в бою с нежитью… Пожалуй, этот вариант ничуть не хуже растворения в стихии. Знать бы только, где мальчишки!

Вурдалаки, скалясь, наконец появились из-за деревьев. Пять… В глазах мутилось. Нет, шесть… Семь? Новые и новые твари вываливались из леса, будто грибы из перевернутой корзинки, и Трофим всерьез решил, что у него двоится в глазах.

— Сколько ж вас, хлопчики? — изумленно спросил он и рассмеялся, покачиваясь на месте, — И все ко мне? Не ждал, признаться, не ждал…

Он похлопал по карманам — кажется, сигареты тоже остались валяться где-то за спиной. Что ж. Он ссутулил плечи, чуть пригнувшись. Шанса у него не было ни единого.

Один из вурдалаков сорвался с места, и Трофим приготовился: поймать за челюсть, чуть повернуть кисть и… Руки, дрожа, схватили воздух, и Трофим задохнулся от удара, покатился по земле, отталкивая от себя щелкающую пасть.

— Да что ж ты! — вскричал рядом девичий голос, он дернулся, пытаясь подняться и снова упал, не в силах пошевелиться. Вурдалак, только что чуть не перегрызший ему глотку, исчез. Рычание и завывания раздавались будто со стороны, накрытые колпаком. И Трофим сообразил — граница! Максова граница работала! Хороший ученик, старательный.

А маленькие ладошки, больно ухватившие его за подмышки, потащили дальше, грязно сквернословя.

— Оль, — выгнул шею Трофим и посмотрел на оскалившуюся девушку, — Отпусти, Оль, я сам…

— Сам? — вскричала она, выпрямляясь. Бледное нагое тело было покрыто слоем грязи, будто она и в самом деле спала все это время в норе, — Да ты! Ты!

Она всхлипнула:

— Даже я ничего этому стаду противопоставить не могу, только убежать!

— Ты и не колдун, — Трофим закрыл глаза, лес вокруг вертелся и крутился, норовя упасть прямо на них, — Ты маленький симпатичный вурдалак…

Оля замерла, осторожно уложила Трофима на мох и потрогала лоб:

— Что-то мне все это не нравится! Ты горишь.

Она закусила губу, выпрямляясь и оглядываясь по сторонам.

— Я не горю, — слова застревали где-то в горле, Трофим снова усмехнулся, прокашлялся, — Я бы знал. Но огня нет…

Он выставил перед собой ладонь:

— Видишь?

— Не вижу, — зашипела Оля.

— Граница! — вспомнил Трофим, вскинувшись, — Надо замкнуть, и Макс!.. Ваня! Где?..

Оля виновато посмотрела на него, и он задохнулся, почувствовав горечь во рту.

— Они затворили круг, — сглотнув, сказала она и опустила глаза, — Точнее тот, темненький, сказал, что успел, доделал.

— И? — Трофим поднялся на локтях, пытаясь удержать на ней метущийся взгляд.

Один из вурдалаков, которого Оля с него стащила, разодранный валялся неподалеку, а остальные ходили вдоль незримой границы, касаясь ее и тут же отскакивая в сторону.

— Потом мы решили проверить, — она снова сглотнула, облизнув длинные клыки, — Я шла впереди, про стадо их предупредила.

Она стиснула трофимову ладонь и заговорила быстрее:

— Я отвлеклась совсем на чуть-чуть! Только догнать кабана, мне нужна была кровь! А когда вернулась…

Трофим помертвел.

— Их кто-то забрал, Трофим! Я не знаю, кто! Лес будто взбесился! Ты сам не чувствуешь?

Она хищно раздула ноздри.

Трофим заскреб пальцами по земле — он уже не мог подняться!

— Беги в фургон!

Сознание мутилось, отравленное ядом. Если бы только внутри него горел привычный мощный огонь, не те редкие крохи, которые он смог вернуть с помощью родовых сил деда! Теперь же подарок Чура убивал его даже быстрее, чем раньше.

— Телефон… — прохрипел он, — Ирина… Ведьмы! Предупредить… Люди…