Сдавленно охнул за спиной Ваня, ойкнул Макс, посмотрев ему за спину округлившимися глазами, а Трофим медленно распрямился и повернулся.

Мавка улыбалась, показывая мелкие острые зубы, и держала за шею Ваню, царапая кожу до крови острыми когтями. Трофим наклонил голову — в частичном обороте эти твари были не менее опасны. Он знал, что ее кажущаяся слабость и неустойчивость на длинных тощих ногах были обманом, она могла свернуть парню шею, почти не приложив усилий.

— Огненный Жнец, — прошипела она, облизываясь, — По древнему праву я требую милости.

— О чем она? — Макс осторожно вылез на берег.

Мавка дернулась, сильнее раня Ваню: по шее потекла струйкой кровь, и мавка, не сдержавшись, тут же слизала, прикрыв от наслаждения глаза.

— Милости, — повторила она, отходя в тень деревьев и таща бледного парня за собой.

— Отпусти моего ученика, — Трофим поднял перед собой ладонь, — Потом будем говорить о древнем праве.

— Нет, — взвизгнула она, — Нет…

— Ты убивала, — Трофим сделал еще шаг.

— Это сила! — запричитала она, дернувшись, — Сила меня пробудила! Я не ведала, что делаю. Голод. Жуткий голод! Разве ты не чуешь, что тут повсюду разлита сила! Открыла глаза — и эта девчонка… Сссладкая кровь… Я не смогла. Никто бы не смог!

Трофим остановился, огонь прокатывался по мышцам, будоражил, требовал действовать.

— Милости! — крикнула снова мавка, трясясь. Ваня вцепился ей в руку, пытаясь ослабить хватку.

— Девчонку сожрала, — донеслось до Трофима сквозь шум пламени в ушах, — Одну. Если эта мавка — наша Таня, а Лида сидит в бассейне, то где тогда еще одна? Их же четыре должно быть…

Трофим обернулся, поняв, куда клонит Макс, открыл рот, собираясь предупредить — и не успел. Вода рядом с берегом вспучилась, и Максим, громко заорав, скрылся с головой.

— Милости, — снова повторила мавка, переступая ногами, — И я отдам тебе твое.

Трофим еле подавил огонь, вспыхнувший на ладони. Не сдержится — погибнут мальчишки.

— Хорошо, — ответил он, опустив руки.

— Слово Жнеца! — закричала мавка, — Я хочу слово!

— Я… — начал Трофим.

И тут речка снова забурлила, обливая Трофима водой, и на берег выкатился Макс, матерясь и обхватывая руками еще одну верещащую мавку.

— Ты… тварь… — пыхтел он сквозь зубы, скручивая ее силой, — Будешь знать… Как… девочек обижать…

Он перекатился, оказавшись сверху, и обрушил на нее пресс из воздуха, пришпиливая к земле, как насекомое.

— Сволота какая! — он посмотрел на Трофима и утер кровь, сочившуюся из губы, — Укусила ведь, гадина!

Трофим втянул воздух, повел плечами и обернулся к главной мавке, нехорошо улыбаясь.

— Укусила, — низко прорычал он, вскидывая руку.

Мавка заорала, откидывая от себя Ваню и царапая вспыхнувшую огнем голову.

Краем глаза Трофим увидел, как Ваня откатился в сторону и пополз к Максу. Ярость бушевала в крови, топила разум. Огонь, почуяв свободу, рвался… А мавка, горевшая заживо, визжала так, что закладывало уши. Трофим почти начал орать с ней вместе, пытаясь сдержать огонь, и внезапно все прекратилось. Он замер, чувствуя, как растекается по телу прохлада, успокаивая, убаюкивая. Ваня стоял за спиной, испуганно прижимая к груди рюкзак, и трясся всем телом.

Трофим ошеломленно дернул головой и тут же опустился на колени около мавки, поводя над ней ладонью, собирая огонь обратно.

— Дура. — коротко сказал он и протянул руку, прося у Вани свой рюкзак, — Вот дура! Знала же, кто я.

Мавка жалобно застонала.

— Никаких убийств и пропаж людей, — сквозь зубы начал Трофим, откручивая колпачок у одной из баночек и зачерпывая пальцами мазь, — Клянись.

— Клянусь, — простонала она.

— Девок своих учишь также, — он осторожно наложил мазь на лицо, и мавка перестала дергаться, расслаблялась под его пальцами.

— Клянусь, — прошептала она и открыла глаза.

— А нам… — начал Макс, так и сидящий на своей мавке, — Разве не надо их убить? Они ж…

— Кто? — огрызнулся Трофим.

— Эээ… — потянул он, — Твари. Которые пожирают людей…

— Мавки не едят людей, да, Таня? — спросил Трофим и сел на землю, устало вытирая лицо.

— Не едят, — она начала приходить в себя, подгребла под себя ноги и жалобно ответила, — Сила, тут очень много силы. Она манит. Жнец, найди, кто ее выпустил… Она разбудила не только меня!

Трофим дернул подбородком и посмотрел на Макса:

— Отпусти ее.

— Да как же? — начал он, а потом осторожно сполз, падая рядом на землю, — Значит, про обниматься ты не врал, да? Действительно, о чем это я, про убийства никто ведь не говорил…Только мокнуть и обниматься.

И он тихонько засмеялся:

— Зачем только девкой становился, парнем тут сподручнее.

Трофим улыбнулся:

— Ну, когда бы мы еще с Ванькой на такое полюбовались?

— Изверги, — Макс сел и стал отряхиваться, — А я теперь таким же не стану? Как они друг друга делают?