Ненакрашенная, с хвостом на затылке, в простых спортивных штанах и футболке она выглядела почти ребенком, и Трофим на мгновение засомневался. Ее дом он нашел очень быстро, остановив мальчишку, бежавшего куда-то с мячом. И был удивлен, увидев маленький одноэтажный дом на пару комнат. Ведьмы любили роскошь и богатство. Собственно, ему казалось, что они и жили только для этого.

Алина отошла в сторону, приглашая Трофима внутрь.

— Спальня прямо по коридору, — шепнула ему в спину, и он вздрогнул, обернувшись.

— Надо поговорить, — ответил, рассматривая ведьму.

Сегодня она была какая-то другая: уставшая и расстроенная, но Трофим по опыту знал, что это скорее всего просто новая игра. И то, что Алина его ждала, он не сомневался.

— Кофе? — Алина махнула рукой в сторону крохотной кухни.

— Я не буду принимать еду из твоих рук, — ответил он, прислоняясь плечом к стене.

— Надо же, такой большой, а боится маленькой беззащитной ведьмочки, — прошептала она, подходя ближе и кладя ладони ему пояс. И тут же отскочила, зашипев, дотронувшись до ножа, — Убить меня пришел? Ну, давай, попробуй.

Она пригнулась, поведя плечами, а Трофим поморщился:

— Перестань устраивать театр. И не путай меня с собой, я не стал бы… Но вчера ты перешла черту: четверо человек! Прямо под моим носом!

— Я перешла черту? — удивилась она, выпрямляясь, — Правда? Я? А ты — белый и пушистый? Ты, черный колдун Трофим, никогда человеческие жизни не отнимал, а все это ведьмино — «тьфу-тьфу, гадость»?

Она притворно округлила глаза:

— И те трое твоих гостей-братков уже не в счет? Тогда было нужно, а теперь, видите ли, перебор? Да вы, колдуны, по жестокости ни с кем не сравнитесь! Вспомнить только…

Трофим поморщился и перебил:

— Не передергивай, тогда ты была в своем праве. А эти оборотни, которых ты на кой-то хрен создала, напали на беззащитных прямо недалеко от моего дома. Если звери начнут пачками людей жрать в лесу, это привлечет внимание…

— Эти не начнут, — поджала она губы, — Ты их очень качественно убил.

— Алина, — зарычал Трофим, начиная выходить из себя.

— Побереги нервы, — зло зашипела она, тыкая в него пальцем, — Тебя здесь не ждали. И, если тебе станет спокойнее, то я знаю, что делаю.

— И что же ты делаешь?

— Так я и сказала! — ответила ведьма, — Но если ты не уедешь, уж поверь, я найду рычаги воздействия.

— Если ты не прекратишь нежить поднимать, я…

— Ой, напугал, — она сложила руки на груди, — еще раз повторю: то, что в моем лесу происходит — не твое дело. Не вмешивайся, целее будешь!

Трофим громко выдохнул, успокаиваясь, и тихо ответил:

— Если у моего дома будут твориться подобные вещи, тебе это с рук не сойдет!

— Угу, — пожала она плечами, — Все, я уже боюсь, доволен?

Алина подошла к двери:

— Я так понимаю, для интима у нас обоих сегодня настроение неподходящее, так что больше не задерживаю… Как-нибудь в другой раз, да?

Трофим оглядел ее еще раз: отголоски ведьминых эмоций, который он ловил под воздействием зелья, не соответствовали ее словам. Алина правда была расстроена, иначе он не стал бы с ней просто говорить. Он цокнул языком. Не хватало ему одного Гребенкина с его непонятной силой, теперь еще ведьма куда-то вляпалась. Знает ли сама, куда?

Он вздохнул и вышел на улицу, вздрогнув, когда она громко хлопнула дверью. Сел в машину и задумался, не слишком ли много на себя взял — вмешиваться в ведьмины дела? И тут же зло дернул подбородком — она первая начала! Он дома, а дома должен быть порядок! Хватит ему сложных заданий, трудновыполнимых заказов и невинных жертв. Он теперь просто Трофим — он усмехнулся — наставник поневоле. Знал бы, что так выйдет, может, рванул бы куда в Индонезию, чтоб точно не нашли.

Вздохнул и поехал в магазин. Правда, что ли, Ваньке машину дать, чтоб покупками занимался? Или лучше велик ему раздобыть, пусть педали крутит?

Подъехав к дому, Трофим молча вышел из машины, оглядел припаркованную поперек дороги дорогую черную бмв и застыл. Очень быстро все. Слишком. Нужно замедляться, чтоб не вспыхнуть.

Достал пакеты с продуктами и выгрузил их на крыльцо, а потом глубоко вдохнул, настроившись, и вошел в дом.

— Трофим! — кинулся к нему обниматься Макс, повзрослевший, но все такой же непоседливый, как в детстве. Материнская улыбка с ямочкой на щеке больно отозвалась в памяти, и Трофим дернулся, отстраняя парня. А вот темные кудри у него были от отца. Красивый, стервец.