— Какую же? — поторопил его Мстиславский. Долгая прелюдия к важному заявлению его напрягала. Но таковы итальянцы, любят облачать в пышные словеса любую проблему.

— Я забыл, что принц привык к молоденьким девушкам, что он не умеет ухаживать, строить отношения. Пьетро всегда брал свое, отчего высокородные аристократки на него обижались. Женщинам особенно хочется чуткости и внимания. И Пьетро, конечно же, загорелся, когда увидел вашу дочь после одной из побед в турнире. А потом, после поездки в Петербург, увлекся настолько, что уже не колебался, желая обручиться только с русской принцессой. Понимаете, Юрий, он был в своей стихии, играл в ту игру, в которую привык с шестнадцати лет, а я, успокоившийся, совсем упустил из виду, что вокруг сына крутятся зубастые венецианские мурены. Скажу честно, Пьетро охладел к женитьбе еще года два назад, когда на горизонте появились одна за другой Тереза Казони, Джоконда Панфили, Франческа Марани — подлая и коварная тварь, решившая играть по своим правилам.

— Марани — ваш враг.

— Именно — враг, — подтвердил Луиджи. — Наши семьи конкурируют за власть уже двести с лишним лет. Интриги, открытые угрозы, доходившие до открытых военных действий на улицах Венеции… Все было. И Франческа, влюбившая в себя Пьетро, захотела воспользоваться слабостью своего муженька, наставить ему рога, столкнуть сына с матерым аристо, чтобы тот укокошил его на дуэли, а после нехитрых судебных манипуляций мы бы подгребли под себя все имущество Марани. Но у твари свои планы. Она узнала от моего сосунка, что у него в России есть невеста, и стала очень осторожно и коварно чернить репутацию Пьетро. Да если бы мозгов у него было побольше, чем у курицы, то не вляпывался бы каждый раз в скандалы с очередной пассией.

— Хочу вас огорчить, дорогой Луиджи, — прервал его Мстиславский. — Пьетро и Франческа любят друг друга искренне, и вы можете сейчас убедиться в этом. Посмотрите личную почту на телефоне.

Дож Мочениго судорожно выдернул из внутреннего кармана пиджака стильный телефон в золотом корпусе, быстро отыскал нужные документы, пришедшие на почту, и хмуро просмотрел три снимка, сделанные каким-то ушлым папарацци.

— Фотографии не самого высокого качества, — сказал он, чтобы не молчать.

— Да, согласен. Но принц и Франческа на них просматриваются довольно четко. Это не похоть, дорогой Луиджи. Они и в самом деле привязаны друг к другу.

— Кажется, они находятся в тайном любовном гнездышке Франчески, — сделал вывод Мочениго, вспомнив, что именно в ту ночь какие-то люди избили его парней. — Не ваша работа, Юрий?

— Если вы думаете, что я сидел в кустах и караулил первый поцелуй молодых людей — нет, — усмехнулся Мстиславский. — Но следили за ними люди из ГСБ. Мы давно подозревали о неблаговидном поведении Пьетро, и в какой-то момент было решено не выдавать Лидию замуж за него. К этому прибавились и ваша страсть к спонсированию людей и организаций, занятых подрывом государственной безопасности России. К примеру, Пясты….

Цесаревич пристально взглянул на дожа, оценивая его реакцию. Крепкий плечистый мужчина, закаленный в политических баталиях, не вздрогнул, но аурный контур тревожно замерцал. Как бы ни старался Мочениго скрыть волнение, физиология организма крепко связана с аурой, и вс1 отражается в её цветовой гамме. Дож испугался.

— Сам факт передачи русского золота Пястам и группе влиятельных аристократов Британской Короны неоспорим, но мы до сих пор в недоумении, зачем вы втянулись в столь откровенный блуд? Вам плохо сиделось под тенью русского престола? Или какая-то выгода, перевешивающая наши взаимоотношения?

— Дьявол попутал, — искренне смутился дож Мочениго, пойманный на горячем. Он даже не пытался сыграть возмущение. — С англичанами все просто. В Лондоне намечаются проекты, на которые у меня банально не хватает личных средств. Русское золото как нельзя кстати покрывает эти расходы.

— А то, что эти проекты направлены на долгосрочный подрыв нашей империи, вы не подумали? На наши же деньги готовят агентов влияния, создают компании-прокладки, где будут работать люди, инструктированные королевскими спецслужбами…

— Мне об этом не говорили, — побледнел Мочениго. — Речь шла о строительстве бизнес-центров, которые аккумулируют все современные инновационные проекты, опять же серьезные вложения в компьютеризацию.

— Я же говорю — прокладки, — скривился Мстиславский. — Допускаю, что вас и в самом деле держали в неведении. Но как объяснить спонсирование Пястов? Здесь-то вся подноготная на виду. Вы серьезно подмочили свою репутацию, Луиджи. Скверно, очень скверно. Мало того, что потеряли расположение русского престола, так еще и расстроили свадьбу. Да, её не будет. Я официально об этом заявляю. Компрометирующих материалов достаточно, чтобы объявить о размолвке.

— Пясты находятся в эмиграции, у них очень тяжелое финансовое положение, — кашлянув, дож слегка воспрял духом, словно решение Мстиславских сбросило с него тяжелый груз ответственности. — Члены рода обращались ко мне напрямую за помощью, и я решил посодействовать в этом, боясь, что эта семейка найдет других спонсоров, которые воспользуются сложившимся обстоятельством против меня. Были неоднократные контакты Пястов с Марани и главой венецианской мафии Энрике Панфили. Я посчитал, лучше привязать их к себе, чем усилить своих противников.