Подождав, когда они шустро проведут сервировку и удалятся, Куан отодвинул один стул и замер возле него, приглашая меня сесть первым, что я и сделал. Наставник только после меня занял место на противоположном конце.

— Иди, если душа просит, — добавил он. — Только не напивайся. Твой организм сейчас может плохо отреагировать даже на пинту черного эля.

— Блевать потянет? — пошутил я, внутренне насторожившись. Слишком легко сдался Куан. Его такими речами, что я толкнул пару минут назад, не проймешь.

— А то и хуже. Выпадешь из реальности на какое-то время, очнешься связанным где-нибудь в грязном контейнере, в котором тебя в Америку увезут.

Опять не понятно, шутит Куан или серьезно предупреждает о последствиях. Хлебает себе острый томатный супчик, на гладком лбу скопились капельки пота.

— Ладно, не буду пить много, — вздохнул я. — Охота попробовать ирландского эля. А если посплю, силы восстановятся.

— Конечно, поспать не помешает, — Куан поглядел на часы, висевшие в номере. — Во сколько собираетесь?

— В шесть.

— Куда идете?

— Егорка сказал, «Санта Лючия». А ты, разве, со мной не пойдешь?

— Кто-то всю дорогу утверждает, что лишняя опека его раздражает, — пожал плечами Куан. — С тобой будут русские студенты, будущие друзья и товарищи. Вот они и присмотрят. Сам этого хотел.

Я уткнулся в тарелку с гарниром из риса и какой-то морской рыбы с зеленью. Поведение личника выбивалось из стройной картины его взаимоотношений со мной, ломало привычные каноны. Но, скорее всего, в этом нет ничего странного. Куан решил не давить на меня с запретами, а сделает по-своему: тихонько проследит за мной от начала до конца. Да еще волкодавы «Арбалета» где-то рядом крутятся. Чего волноваться? Не захотят же американцы устроить похищение на глазах десятков людей? Или захотят?

— Ладно, я пошел спать, — быстро очистив тарелку, я запил все свежевыжатым апельсиновым соком. — Если не встану сам, разбуди в половине шестого.

— Да, господин, — Куан вернулся к себе, прежнему: вежливому и покладистому.

Задернув шторы в спальне, я завалился на кровать и как только смежил веки, меня закачало на волнах, уносящих в глубины сна. Напряжение сил, с которым я проводил последние бои, дали о себе знать. Откаты, усталость — все это обрушилось на бренное тело с невероятной скоростью, стоило только оказаться в горизонтальном положении, да еще в мягкой постели. Наконец-то, организм почувствовал, что его больше не станут насиловать и отреагировал моментально.

…С удовольствием втягивая в себя резкий запах свежескошенной травы, я открыл глаза и увидел знакомую фигуру в шубе из звериных шкур. Она сидела возле костра и методично раскачивалась, что-то тихо бормоча на незнакомом мне языке. Похоже на песню или обращение к духам, отчетливо прослушивались речитативы. Геванча не видел, как я выполз из шалаша, покрытого берестой, но прекрасно знал, кто гостит у него.

— Не живется тебе спокойно, уол, — прекратив качаться, Верховный шаман прищурил и без того узкие глаза. Смотрел он добродушно и ласково, как дедушка на своих непоседливых, но столь же любимых внуков. — Говорят тебе, сиди под крышей, пока гроза над головой бушует. Не умеешь еще ставить главные задачи, кидаешься как несмышленый тугут на все незнакомое, не думая о последствиях.

— Кто такой тугут? — я обхватил колени руками и стал смотреть в огонь, уже не поражаясь глубинным процессам своего разума. Если я вижу Геванчу — значит, он существует. И к черту рефлексии!

— Молодой олешек, безрогий еще, — шаман ловко извлек из складок своей шубы знакомую трубку, начал набивать ее табаком, после чего бесстрашно полез пальцами в костер, чтобы достать уголек. Запыхтел, почмокивая губами. — Все равно сунешь голову куда мамка не велит.

— Папка, — машинально поправил я.

— Пусть он, — не стал спорить Геванча. — Каждое твое начинание расширяет круг проблем, в которые вовлекаются посторонние люди. Ты можешь препятствовать этому, а можешь использовать их влияние, силу и ум для своих целей.

— И к чему это? — мне стало любопытно.

— Ты заинтересовал людей опасных и жестоких, — можжевеловый дым влез в ноздри, стало щекотно. — Они как свора собак под руководством безжалостного вожака. Пусть этот вожак и женщина, расслабляться не стоит. Будь осторожен, уол, и держи ушки на макушке.

В закреплении своих слов Геванча забавно приставил ладони к голове и покачал ими, словно имитируя шевеление ушами. Трудно было не удержаться от улыбки. Шаман пососал чубук трубки, выпустил дым в задорно пощелкивающий костер и добавил:

— Будешь на той стороне моря, найди шамана Кытугйина. Он хоть и не мой прямой потомок, но кровь наша от одного Рода. Напомни ему обо мне, должен вспомнить. Напрямую помощи не проси, откажет. А вот заставить Кытугйина, чтобы он сам привел вас к Небесному Камню или показал точное место, будет куда лучше. Тем самым освободишь его от нравственных терзаний.