Чародеи заряжали алоирские артефакты ровно три дня. Предполагалось, что каждый из них отдаст кристаллам столько энергии, сколько посчитает нужным, однако те оказались настолько прожорливы, что некоторым магам пришлось делиться с ними волшебством несколько раз.

На меня же почти никто не обращал внимание. Единственным человеком, который постоянно находился поблизости, был Элерон Эфлер.

На следующий день после разговора в алоирском парке, он явился в мой гостиничный номер и со смехом сообщил:

– Вуур считает тебя неблагонадежной, Леонора. Представляешь, он велел мне за тобой присматривать. Старик думает, что ты можешь выкинуть какой-нибудь фортель.

– Разве он ошибается? – усмехнулась я тогда.

– Нет. Теодор чрезвычайно прозорлив.

Благодаря этой прозорливости мы с Эфлером были неразлучны. Утром я приходила в Главное святилище и несколько часов проводила в его кабинете. Предполагалось, что все это время я буду читать тексты, посвященные ритуалу Небесной пыли, а также слушать и запоминать инструкции господина Лорри, касающиеся этого обряда.

Разговаривали мы действительно много, но совсем на другую тему. Элерон подробно и обстоятельно изложил мне свой план по проникновению в пещеру небесного колодца, и мы долго его обсуждали.

– Пещера находится здесь, в Главном святилище, – сказал мне маг. – В подвале, прямо под кабинетом Теодора Вуура. Чтобы добраться до ее входа, нужно открыть еще одну дверь – зачарованную, и преодолеть длинный коридор.

– В этом коридоре наверняка скрыты ловушки.

– Ну, разумеется. Пусть тебя это не тревожит. И с дверью, и с ловушками я разберусь сам.

О, я в этом не сомневалась. А еще была абсолютно уверена, что наша авантюра увенчается успехом. Меня заботило другое: как я буду объясняться с Иденом Рииком, Теодором Вууром и другими светлыми магами, когда Колодец небесного огня поднимется на поверхность. Вырвавшись на волю, он наверняка разнесет Главное святилище на куски и затронет ближайшие дома и трактиры. Прибавим к этому тайное сотрудничество с темным магом, срыв серьезного ритуала, непослушание вышестоящему чародею…

Оставалось надеяться, что победителей, восстановивших магическое равновесие реальности, судить все-таки не будут. В противном случае, меня ждут большие проблемы. За все эти выкрутасы ковен, как минимум, лишит меня должности главы ордена Светлого пламени, а то и вовсе отправит в изгнание.

Между тем, возможное наказание беспокоило меня не так уж сильно. Тихая спокойная жизнь, к которой вернется Даламан, гораздо важнее, чем любая кара, пусть даже самая строгая. Я была уверена: Эфлер ни за что не бросит меня одну, и, в случае чего, в изгнание мы отправимся вместе.

Такое положение дел меня вполне устраивало. Потому как представить свою дальнейшую жизнь без Элерона я уже не могла.

Оставаясь наедине с собой, я прокручивала в памяти наши разговоры, вспоминала его голос и жесты. А по ночам видела во сне его глаза.

В том, что мои чувства взаимны, я не сомневалась. Эфлер не говорил мне о любви, однако я чувствовала ее всем своим существом. Горячие взгляды, нежные, будто случайные прикосновения, горячие поцелуи, которыми он так любил покрывать мои пальцы…

После разговоров в Главном святилище мы шли гулять по городу. Бродили по улицам и скверам, обедали в ресторанчиках, шутили и смеялись. Прохожие бросали на нас лукавые взгляды, а знакомые чародеи обсуждали горячий роман, вспыхнувший между помощником верховного мага и хранительницей пятого ритуального кристалла.

Я же, как никогда, чувствовала себя счастливой. А до сплетен мне не было никакого дела.

Во время прогулок мы обсуждали самые разные темы: магическую службу, связанные с ней курьезы, веселые проделки коллег и многое другое.

Как-то раз, когда мы любовались на театральной площади танцующими фонтанами, я попросила:

– Расскажи о своей семье, Эл.

– У меня нет семьи, Леонора, – ответил он тогда.

– В Татеме ты говорил, что когда-то у тебя были братья.

– Когда-то – да, были. И братья, и родители, и даже дед. Они умерли, когда мне исполнилось двенадцать лет.

– Умерли одновременно?

– Да. Мы тогда жили в Хэмме – большом поселке в степной части континента. Те края славятся плодородными почвами, поэтому все местные жители занимаются земледелием. Моя семья им тоже занималась. У нас был большой огород и маленький сад, в котором росли сливы и яблоки. А еще мои дед и отец держали кузницу. Работали они на совесть, поэтому их очень ценили. Они мастерили ограды, калитки и сельхозинвентарь для всего региона. Соседи были уверены, что мы с братьями продолжим кузнечное дело, расширим его и, быть может, даже откроем небольшой заводик.