— Да с чего ты это взял? — все же возмутился моей непонятной уверенности Копытов. — Он все свои нападения в Москве совершал, кроме первого, — на последних словах в голосе майора появились сомнения.

— Взял я это из показаний свидетельницы первого убийства, продавщицы из магазина, недалеко от которого и нашли труп Морозовой, — продолжил доказывать я свою правоту. Вернулся к столу, за которым до этого сидел, открыл нужную папку и нашел по оставленной закладке протокол опроса. — Вот здесь слова продавца о том, что за Морозовой в очереди стоял молодой парень, который хотел купить селедку. А теперь ответьте, зачем москвичу ехать за селедкой в Загорск? В столице снабжение намного лучше, чем в райцентре.

Копытов отобрал у меня папку и перечитал показания свидетельницы. К нему присоединился и его коллега. А я смотрел на то, как они оба мучались, пытаясь разобрать почерк своего коллеги из МУРа, который опрашивал свидетеля.

— Есть еще один факт, свидетельствующий, что преступник из Загорского района, — продолжил я, убедившись, что они дочитали протокол опроса свидетеля до конца и прониклись моим первым доводом. — Еще раз посмотрите эпизод убийства Николая Демина, того урки, которого ваш серийник хотел выдать за себя.

— Ну да, переодел в свои шмотки с кровью жертв, а затем убил, еще и лезвие от ножа в спине трупа оставил, — подхватил Сергей. — И на что надо смотреть?

— На карту. Его труп нашли возле железнодорожной станции «42 километр».

— Чуть южнее Загорска, — прокомментировал мою подсказку Копытов, наконец поняв, что я пытаюсь до них донести.

— У вас есть фоторобот преступника, — вновь заговорил я, пока оба майора продолжали рассматривать карту.

— Загорский район большой. Ты хоть представляешь сколько тысяч человек там проживает, да мы за сто лет всех не опросим, — взъелся Копытов. Решил, что я опять над ними издеваюсь, но я просто не успел договорить.

— Можно комсомольцев как в прошлый раз подключить, — предложил Сергей.

— Не надо прочесывать целый район, — тяжело вздохнул я. Нет, конечно, легко быть умным, когда все знаешь наперед, но ведь я им свидетельские показания продавщицы из магазина под самый нос сунул, они что два и два сложить не могут? — Достаточно будет опросить персонал психиатрической больницы и диспансера.

— Пациентов психбольниц наши коллеги еще в 74-ом отработали, — задумчиво проговорил Копытов. — Но, скорее всего, только московских. До ноября 76 года в деле не было эпизода с первой жертвой — Морозовой. Это уже после октябрьских нападений, прокурорский следак, наконец, додумалась направить запросы в архив на аналогичные преступления в области.

Я непроизвольно закатил глаза, вечно у оперов во всем всегда следователи виноваты.

— Подожди, а ты вообще с чего взял, что он псих? — вновь начал заводиться Копытов. Нет, его можно понять, пришел какой-то старлей из глубокой провинции и принялся учить матерых оперов.

— Так из свидетельских показаний продавца магазина, — нарочито удивился я его вопросу.

Копытов поиграл желваками, но ничего не сказал и вновь уткнулся в протокол опроса.

Я тоже передумал нагнетать и озвучил сразу, что собирался:

— Со слов продавца преступник сильно разозлился из-за того, что ему не хватило селедки. Морозова последнюю купила. Закатил истерику, кричал, угрожал, сильно хлопнул дверью, когда уходил. В общем, до чертиков напугал бедную женщину, она из-за этого долго не решалась дать показания. Целых два года молчала. Явно психически нездоровый человек, а психи у нас пациенты психиатрической больницы.

— Да как так-то?! — в полном обалдении смотрели на меня два майора.

— В общем, езжайте по Загорским психбольницам с фотороботом, там и выясните личность своего маньяка.

— Кстати, а ведь он эти два года, когда не совершал нападений как раз мог лечиться, — предположил Сергей.

— Теперь я могу идти? — привлек я к себе их внимание, а то как-то резко забыли обо мне и начали обсуждать предстоящее мероприятие.

— Да, да, иди, — дождался я отмашки.

Лукашов, когда я вернулся, пил чай с баранками. Пригласил и меня присоединиться. Я не отказал.

— Ну что, помог товарищам? — стараясь не улыбаться, поинтересовался он.

— Конечно. Да там ничего сложного, просто надо было свежим взглядом посмотреть документы, — самоуверенно заявил я, размышляя над тем, смогут ли они найти Евсеева с моей подсказкой. После устроенного мною представления, все-таки не сдержался, совсем не хотелось потерпеть фиаско и прослыть болтуном.

Ладно, переживу, буду утешаться тем, что совесть моя чиста, сделал все, что мог, чтобы прекратить убийства.

Полковник никак не стал комментировать мое смелое заявление, но лояльности у него в отношении меня поубавилось, это я почувствовал.

— А что вы расследуете? — спросил я, быстро заскучав. Отвык уже за полгода службы сидеть без дела, вечно весь в мыле, а тут неожиданная пауза образовалась. Даже странное какое-то чувство появилось, словно чего-то не хватает.

— Дело о фальшивомонетничестве, — смилостивился надо мной Лукашов. — Восемьдесят седьмая статья. Не было такой в производстве?