Выходило, что мне достаточно получить от этой парочки Слава-Анечка признательные показания, и навязанная мне Шафировым серия краж будет считаться раскрытой.

Усилием воли я стряхнул наваждение. Глупость это — так подставляться, когда есть риск, что суд может поверить подсудимым, если они заявят о том, что признательные показания из них выбили. Всякое может случится, и тогда на скамье подсудимых окажется уже Скворцов.

Эту свою мысль я и озвучил Вадиму, но тот опять заржал, восприняв мои слова как бредовые.

Тогда я спросил его, что, по его мнению, при таком раскладе будет делать суд?

— Не парься, за оправдательный приговор прилетит всем, и судье, в том числе. Пропесочат по партийной линии, еще и статуса лишат. Так что осудят нашу сладкую парочку, — был мне ответ.

Выслушал я его недоверчиво. Ведь мой источник информации был простым опером и мог судить только со своей невысокой колокольни.

Не верилось мне, что суд приговорит заведомо невиновного. Напоминало страшилки обывателей о том, что тюрьмы забиты невиновными.

Намного реалистичней смотрелась версия направления судом уголовного дела на доследование. В этом случае судья останется «в белом», а по шапке получат только прокурор и следак. А зачем мне такие неприятности на ровном месте? Скоро будет решаться вопрос о моем выезде за границу, а значит моя деловая репутация должна быть безупречной.

— Альберт, — услышал я щелчки пальцев.

— Мне нужны железные доказательства их вины, — заявил я, отмахнув от своего лица руку Вадима.

— Например? — прищурился Скворцов.

— Надо бы спровоцировать эту парочку на новое преступление и взять их с поличным, — озвучил я свою идею.

— И как ты это себе представляешь? — Скворцов ухмыльнулся.

Прежде чем ответить, я прошелся по коллеге взглядом. Дешевые, стоптанные ботинки, мятые брюки мышиного цвета. И размеры у нас разные. Скворцов был ниже меня ростом, но шире в плечах, поэтому моя одежда ему не подходила.

Пришлось корректировать планы.

— Ты узнаёшь кто такая Анечка, — для наглядности я навел на него палец, — я с ней знакомлюсь, строю из себя мажора, приглашаю в гости, засвечиваю перед ней крупную сумму денег, и птичка в клетке.

— И она прямо так с ходу клюнет, — голос Скворцова был полон скепсиса.

— А почему нет? — пожал я плечами. — Эта парочка безнаказанно уже три кражи совершила. И это только те, о которых мы знаем. Вполне возможно преступлений намного больше. Такой фарт не мог не сказаться на их самомнении. Уверен, они уже возомнили себя самыми умными и неуловимыми, а всех остальных считают лохами. На этом и сыграем.

— Ну, допустим, — задумчиво проговорил Скворцов, обдумывая мои слова. — А где ты деньги возьмешь?

— Почему я? Ты же оперативник. Вот и затребуешь на оперативные нужды, — сказал я как о само собой разумеющемся.

— Ага, так мне их и дадут, — мое заявление Вадима повеселило. — И вообще почему это ты будешь знакомиться с этой кралей? Я же оперативник.

— У меня лучше получится сыграть мажора, — заверил я его. — Да и квартира, которую она должна по задумке обчистить тоже у меня, а не у тебя.

Приведенные мною доводы Скворцову вескими не показались.

— У тебя нет опыта, сразу же спалишься, — принялся он спорить, — или влюбишься в эту воровку и забьешь на службу.

— Ага, и отправлюсь с ней на гастроли по Союзу чистить хаты, — заржал я.

— Все может быть, — тут же поддакнул Вадим. — Говорят, она настоящая красотка. Так что лучше доверить такое серьезное дело профессионалу.

— Это тебе что ли? — теперь уже я продемонстрировал скепсис.

— А то, — Вадим картинно поправил волосы.

— Ты лучше Никитой Зориным займись, — вернул я разговору серьезность. — Версию с сынком Зориных тоже не стоит отбрасывать, — пояснил я свою мысль.

— С алкашом что ли? — Скворцова мое предложение не особо воодушевило.

— Почему сразу алкашом? Пить он, со слов родителей, стал недавно. Вот мне и интересно, с чего вдруг? Был перспективным студентом и вдруг ни с того, ни с сего запил.

— Так сказали же, связался с плохой компанией, — напомнил мне Вадим и сходу предложил еще пару причин. — Безответная любовь, наследственность. Да и вообще, мало ли с чего люди спиваются.

Кивнул, соглашаясь, и тут же предложил свою версию.

— Или стресс.

— Чего? — вылупился на меня коллега.

— Эмоциональное напряжение, — я отложил уголовные дела, устроился на стуле поудобнее, закинув ногу на ногу, и принялся рассуждать. — Допустим, эти новые знакомые Никиты вынудили его стать наводчиком угрозами или шантажом. Например, родителей грозились убить. И теперь он вынужден на них работать, а в милицию обратиться боится. Вот и пьет он от безысходности, страха и чувства вины.