Они долго шли по пространному коридору, наполненному артефактными мини-лампами. В каждой из них тлел алхимический огонёк, но зачарованное стекло усиливало и распространяло белый свет равномерно. В доме Хьюзов имелись самые передовые изобретения магии.

Как и полагалось, в нём пахло древесными нотками. Они были повсюду. Предки Ганса не поскупились на лучших художников по росписи дерева и сейчас мимо проплывали их искусные работы, покрытые лаком.

От полированных полов отражался свет потолочных ламп, а подошвы ботинок ступали по ковровой дорожке из серого шерстяного пледа. Звуки шагов утопали в нём.

Ганс прошёл мимо зала, где красовался камин, вырезанный из чёрного мрамора. Возле него всё так же стояло кресло-качалка деда. В детстве Хьюз любил садиться с ним рядом и слушать рассказы о былых временах, наслаждаясь треском поленьев. Дорогое удовольствие, но одно из немногих, что позволял себе предыдущий глава рода.

Спустя пару поворотов, они, наконец, прошли в библиотеку. Согбенный отец сидел в мягком кожаном кресле и изучал древний фолиант, левая рука застыла со страницей в пальцах не спеша её переворачивать.

— Здравствуй, отец, — нарушил молчание Ганс.

Позади к столику у окна прошёл Генри и налил себе в фужер простой воды.

Карл Хьюз убрал с носа очки.

— А это ты, Ганс, проходи, — он показал рукой на место напротив.

— Спасибо постою, есть разговор.

Старый аристократ вздохнул и потёр глаза иссохшими тонкими пальцами. За последнее время тот сильно сдал.

— Вот так сразу, — вздохнул он. — Молодые смотрят только вперёд, — сказав это, отец зашёлся в кашле и трясущимися руками откупорил флакон с дыхательным целебным порошком. Приложившись к нему, он облегчённо закрыл глаза. — Прошу прощения, что ты там хотел?

Боевое настроение Ганса куда-то исчезло. Он смотрел на этого доживающего свой век старика и не мог заставить себя добить родителя. Сердце сжалось, и все обиды стали такими незначительными, отдалились за горизонт.

— Садись сынок, ты дома. Генри, Генри, — повернулся он к старшему, — принеси нам вина.

— Отец, лекарь сказал, тебе нельзя.

— А-а-а, — Карл раздражённо махнул рукой. — Ему лишь бы поважничать, тащи, кому говорю.

Ганс уселся рядом и когда брат подал три наполненных бокала пригубил терпкий напиток. Как же давно он не пил эту семейную марку.

— Арлингов и Хьюзов стравил я, — не став оттягивать неизбежное, сказал он, когда все закончили с возлияниями.

— Знаю, — удивил его отец, брови Ганса поползли вверх.

— Откуда?

Тот отмахнулся как от очевидного.

— Ладно, тогда, может, ты и об этом тоже в курсе, — ответил Ганс и прожёг дырку в столе серым лучом из глаз. В комнате тут же запахло жжёным.

Наконец-то он увидел это удивлённое выражение лица. Карл переводил взгляд туда-сюда, потом закрыл рот и трясущимися руками снова налил себе.

— Кто-нибудь ещё знает?

— Да.

— Ты убил угрозу? — очнулся от оцепенения брат.

— Да, «А» ранга. И смог впитать её, — сделав упор на «смог», ответил Ганс, всё ещё глядя на ошеломлённого отца. — Это лишь малая часть моих возможностей. Мне по силам взорвать себя и остаться целым. Не без последствий, но… — многозначительно замолчал он, давая время родным на осознание этой информации.

— Я… Я думал, ты нашёл подход к той крысе, что это его рук дело, — Карл легонько взболтал красный напиток и посмотрел на сына. — Того Хисториуса тоже ты убрал?

Ганс кивнул, а потом старик зашёлся в смехе, напоминавшем лай помирающей собаки.

— Ах-ха-ха, молодец, — он нагнулся вперёд и потрепал его по плечу. — Хороший ход. Вот это мой сын, моя кровь. Как тебе Генри, а? Уделал тебя младший.

— Я хочу покончить со всеми, — переплёл пальцы Ганс. — Арлинги понесут ответственность за смерть мамы. Теперь-то ты меня поддержишь? У меня есть сила, есть люди — мы можем отомстить. Эти с*ки умоются кровью.

Генри с отцом переглянулись. Вот этот всегда осторожничающий взгляд, слабость, боязнь сделать неверный шаг вечно раздражали Ганса, но отец удивил своим ответом.

— Хорошо, что от меня нужно?

Младший Хьюз на секунду задумался, но сразу же выпалил.

— Артефакты и руда. Отдай мне меч деда.

— Отец, ты уверен…

— Помолчи Генри, — старик встал и направился к стене, где в ножнах висел знаменитый Ноксил, танталовый клинок с двойным зачарованием.

Первое снижало вес металла до стандартной стали, а второе позволяло совершать рывок сквозь пространство, минуя препятствия дальностью в три метра. Манёвренность делала любого обладателя родового меча практически непобедимым. Это плод давно почившего гения артефакторики — такое сейчас никто не сотворит. Но расход магических сил был очень велик, поэтому в неподходящий момент фехтовальщик рисковал остаться с бесполезным сверхтяжёлым оружием в руках.