У него сделалось такое мягкое, такое обезоруживающее выражение лица.

– Я наберу столько силы, что ни один Мастер вампиров, разве что весь совет, не посмеет бросить мне вызов.

– Я знала. Знала. Вы ни черта не делаете без дюжины скрытых причин.

– Я получаю в точности ту же выгоду, что и мсье Caaiai. Мы оба укрепим основы своей власти.

– Хорошо, а что от этого получаю я?

– Ну как? Безопасность для мсье Caaiaiа.

– Анита, – тихо сказал Ричард и тронул меня за плечо.

Я повернулась к нему, и злые слова замерли на языке, когда я увидела его лицо. Такое серьезное, такое печальное.

Он сжал мои плечи, одной рукой приподнял к себе мое лицо.

– Ты не обязана этого делать, если тебе не хочется.

– Ричард, ты понимаешь, что он предлагает? – сказала я. – Мы никогда от него не освободимся. – Я положила ладонь на руку, которой он держал мое лицо. – Не надо нам так привязывать себя к нему, Ричард. Заполучив от тебя хоть кусочек, он его уже никогда не выпустит.

– Если бы ты действительно считала, что он – чистое зло, ты бы давно его убила и была бы свободна.

Если я сейчас откажусь, а Ричард сегодня погибнет, смогу ли я жить дальше? Я прижалась лицом к его груди, вдохнула его аромат. Нет, не смогу. Если он погибнет, а я могла его спасти, я никогда не искуплю такой вины.

Жан-Клод подошел к нам.

– Это могла быть капризная случайность, ma petite, которую не удастся повторить в контролируемых условиях. С магией часто так бывает.

Я повернула голову, посмотрела на него, все еще прижимаясь щекой к голой груди Ричарда, и руки Ричарда держали меня за талию.

– Только без вампирских меток. Ни на мне, ни на нем. Поняли?

– Обещаю. Единственное, о чем я прошу, – это чтобы никто из нас не пошёл на попятную. Нам нужно точно оценить, каких масштабов силу мы можем вызывать. Если немного, то тогда это бессмысленно, но сели она такова, как я думаю, мы решим сразу множество проблем.

– Вы хитрый и вкрадчивый паразит.

– Это означает “да”? – спросил он.

– Да.

Ричард обнял меня, и я была рада, что это его руки меня держат, меня утешают, но смотрела я в глаза Жан-Клода. Выражение его лица трудно было описать. Такой вид может быть у дьявола, когда ты только что поставил свою подпись на отмеченной пунктиром строчке и сдал ему свою душу. Довольный, охочий – и слегка голодный.

– Вы с мсье Caaiaiом пока пообщайтесь, а я, пойду умоюсь и к вам присоединюсь.

Одно то, что он произнес это вслух, вызвало у меня желание отказаться, но я этого не сделала.

– А вы уверены, что это с вашей стороны не попытка составить из нас menage a trois?

– Разве я могу быть так коварен?

– Да.

Он засмеялся, и от этого звука будто ледышка проползла у меня по позвоночнику.

– Я вас оставлю одних.

И он протиснулся мимо нас в ванную.

Я шагнула за ним и не дала двери закрыться.

– Да? – спросил Жан-Клод.

– Когда вы выйдете, хорошо бы, чтобы под этим халатом было еще что-то, кроме кожи.

Он так широко улыбнулся, что даже можно было угадать клыки.

– Разве я могу быть так груб?

– Не знаю.

Он кивнул и закрыл дверь.

Глубоко вздохнув, я повернулась к другому мужчине моей жизни. Вещи Ричарда лежали сложенные в моем чемодане. Сам он придвинулся ко мне. Разрезы на трусах были такие глубокие, что видна была почти вся линия ноги от щиколотки до талии.

Если бы мы были действительно одни, я бы ему отдалась. Но то, что должно было быть романтично, вдруг стало до удушья неловким. Как-то очень ясно слышались звуки бегущей воды из ванной. Жан-Клод обещал к нам присоединиться. Господи Иисусе!

А Ричард все равно выглядел великолепно с этой волной волос, скрывшей один глаз. Но и он остановился, не стал больше приближаться и мотнул головой:

– И почему это вдруг стало так неловко?

– Я думаю, что главная тому причина сейчас находится в ванной и скоро выйдет.

Он рассмеялся и снова мотнул головой:

– Обычно у нас меньше времени уходит, чтобы оказаться в объятиях друг друга.

– Да, – согласилась я. А при сегодняшних темпах, когда Жан-Клод выйдет из ванной, мы еще будем глазеть друг на друга, как школьники на танцах. – Пойди мне навстречу, – сказала я.

Ричард улыбнулся:

– Всегда рад. – И он пошел ко мне. Мышцы танцевали у него на животе.

Я вдруг пожалела, что надела джинсы и тенниску. Мне захотелось, чтобы он увидел белье, которое я купила. Захотелось, чтобы его руки ощутили гладкий шелк и мое тело под ним.