Он всмотрелся в мое лицо:

– Теперь ты говоришь, что думаешь, будто я не должен убивать?

– Ага.

Он рассмеялся, но скорее саркастически, чем весело.

– Просто не знаю, то ли обнять тебя, то ли заорать на тебя благим матом.

– Я на многих так действую. Послушай, когда мы приехали выручать Стивена, ты должен был прихватить с собой сколько-нибудь народу. Появиться, так сказать, с позиции силы, имея за спиной трех-четырех своих лейтенантов. Компромиссное решение между позой Ланселота Озерного и сутью Влада, Сажающего На Кол.

Ричард сел на край кровати.

– Умение делиться силой через кровь – редкая способность. Она производит впечатление, но этого мало. Нужно что-то по-настоящему пугающее, чтобы Райна с Маркусом отступились. Я силен, Анита, по-настоящему силен. – Он это сказал, констатируя факт – без всякой гордости или рисовки. – Но это не тот род силы.

Я села рядом.

– Я сделаю все, что будет в моих силах, Ричард. Только обещай мне не быть беспечным.

Он улыбнулся, но глаза остались грустными.

– Не буду, если ты меня поцелуешь.

Мы поцеловались. Теплый и верный вкус Ричарда, но под ним угадывалась солоноватая сладость крови и лосьон Джейсона. Я отодвинулась.

– В чем дело?

Я покачала головой. Сказать ему, что я ощутила у него во рту вкус чужой крови, было бы не совсем кстати. Мы собирались вместе работать над тем, чтобы ему не пришлось больше совершать подобные поступки. Не зверь в нем лишал его человечности – нет, это делали тысячи разных мелочей.

– Перекинься для меня, – сказала я.

– Что?

– Перекинься для меня, здесь и сейчас.

Он вгляделся мне в лицо, пытаясь прочесть мои мысли.

– Почему сейчас?

– Дай мне увидеть тебя всего, Ричард, полный набор.

– Если ты не хочешь делить ложе с Жан-Клодом, то с волком ты тоже вряд ли захочешь спать.

– Ты не обязан будешь оставаться в волчьем образе до утра. Ты так говорил.

– Нет, не буду, – тихо сказал он.

– Если ты сегодня перекинешься и я это выдержу, можем заняться любовью. Можем подумать о свадьбе.

Ричард засмеялся:

– Может, я убью Маркуса до того, как мне придется убивать Жан-Клода?

– Жан-Клод обещал тебя не трогать, – сказала я.

Ричард застыл.

– Ты с ним уже об этом говорила?

Я кивнула.

– Так почему он на меня не злится?

– Он сказал, что уйдет в сторону, если не сможет меня завоевать, значит, он уходит в сторону.

Насчет того, что Жан-Клод меня любит, я не сказала. Оставила на потом.

– Зови своего зверя, Ричард.

Он покачал головой:

– Это не только мой зверь, Анита. Это еще и ликои – стая. Ты должна их тоже видеть.

– Я их видела.

Он покачал головой:

– Ты не видела нас в лупанарии. Там мы настоящие, там мы не притворяемся даже перед собой.

– Я только что сказала, что хочу за тебя замуж. Ты это не расслышал?

Ричард встал.

– Я хочу на тебе жениться, Анита, больше всего на свете. Я так тебя хочу, что все мое тело к тебе тянется. Я боюсь не справиться с собой, если здесь останусь.

– Пока что нам удавалось хранить целомудрие.

Он подобрал свой чемоданчик:

– Ликои зовут секс смертельным танцем.

– И что?

– Точно так же называются битвы за лидерство.

– Все равно не понимаю, в чем проблема.

– Поймешь. – Ричард не сводил с меня глаз. – Поймешь. И тогда помоги Бог нам обоим.

Что-то прозвучало в его голосе такое печальное, такая мука появилась в его облике, что мне захотелось не отпускать его.

Завтра он выступит против Маркуса, и то, что он согласился убить, еще не значит, что он сможет. Я боялась, что он дрогнет в последний момент. И я не хотела его терять.

– Ричард, останься. Пожалуйста.

– Это будет нечестно по отношению к тебе.

– Да не будь ты таким дурацким бойскаутом!

Он улыбнулся и очень неудачно изобразил Папая.

– Я тот, кто я есть.

Ричард закрыл за собой дверь, и я даже не поцеловала его на прощание.

Я проснулась в темноте от того, что кто-то склонился надо мной. Я не видела, но чувствовала что-то в воздухе, как тяжесть. Моя рука метнулась под подушку и вылезла с “файрстаром”. Я ткнула пистолетом в того, кто там был, и он растаял как сон. Соскользнув с кровати, я прижалась спиной к стене, стараясь уменьшить площадь мишени для нападавшего.