– Ты могла сильно пострадать! – Он шагнул ко мне, протягивая руки, и остановился. – А ты еще хочешь, чтобы я выпустил зверя так, чтобы он мог убить. Разве ты не понимаешь, чего мне стоит его сдерживать?

– Теперь понимаю лучше, чем пять минут назад.

– Твои сумки в коридоре. Я их принесу и поеду.

Вот этого вида я больше всего и боялась. Вид сокрушенный, вид побитого щенка. Гнев опаснее, но я предпочитаю иметь дело с ним.

– Не уезжай.

Они оба оглянулись на меня.

– Это подстроил Жан-Клод. – Я протянула руку, не давая ему возразить. – Да, я знаю, что вам это было приятно, но все равно: вы хотели, чтобы Ричард увидел нас вместе. Вы хотели затеять драку. Хотели показать мне, что он – монстр не меньше, чем вы. Все это вам удалось. А теперь убирайтесь.

– Вы меня вышвыриваете из моей собственной спальни? – спросил он с веселым интересом.

– Да.

Мне удалось встать, только чуть покачиваясь на высоких каблуках.

Жан-Клод вздохнул:

– Значит, меня навеки ссылают в гроб, и никогда мне не радоваться вашему обществу во сне.

– Вы не спать идете, Жан-Клод, а умирать. Может быть, я и вожделею к вашему теплому, дышащему телу, но покупать весь набор еще не готова.

Он улыбнулся:

– Отлично, ma petite. Оставляю вас и мсье Caaiaiа обсуждать события последних минут. Попрошу только об одном.

– О чем именно?

– Чтобы вы не занимались любовью в моей постели, когда я не могу составить вам компанию.

Я вздохнула:

– Мне было бы очень неуютно заниматься любовью с Ричардом в вашей кровати. Здесь вы можете быть уверены.

Жан-Клод поглядел на Ричарда. Казалось, он просто ест его глазами, впивается в рану на шее, хотя это, быть может, и мое воображение.

– Если кто-то и может устоять против соблазна, ma petite, то это вы. – Жан-Клод смотрел на меня с непроницаемым лицом. – Мне очень жаль, что вы чуть не пострадали. Я не хотел этого.

– У вас всегда благие намерения, – сказала я.

Он вздохнул, потом улыбнулся. Поглядел на Ричарда.

– Может, и монстр из меня все же не лучше.

– Убирайтесь, – сказала я.

Жан-Клод вышел, не перестав улыбаться, закрыл за собой дверь, а я осталась, чувствуя, как по коже у меня еще пляшет его сила, чувствуя прикосновение его губ и рук. Это был только поцелуй. Предисловие. Но даже прилив адреналина и швырок почти в стену не могли стереть ощущения.

Ричард стоял и смотрел на меня, будто тоже ощущал эту силу.

– Пойду принесу сумки, – сказал он. Он много чего мог сказать, но это были самые безопасные слова из всех.

Он пошел за сумками, а я села на кровать. Ричард мог меня убить. Жан-Клод никогда не потерял бы над собой контроль настолько. Я подталкивала Ричарда принять его зверя, но может быть – только может быть, – я не совсем понимала, что это значит.

Я сидела на краю кровати, ожидая, пока вернется Ричард. Кожа еще плясала от прощального подарка Жан-Клода. Только поцелуй, и Ричард чуть не разорвал меня и Жан-Клода. А что бы он сделал, если бы застал нас за чем-то действительно неприличным? Лучше не знать.

Ричард поставил мой чемодан и обе сумки возле двери. Потом вышел и вернулся со своим чемоданчиком.

Вот так он и стоял у двери, глядел на меня, а я на него. Кровь еще капала из пореза на шее. Никто из нас не знал, что сказать. Молчание длилось, становилось тяжелым, давило.

– Я себе не прощу, что так с тобой поступил, – сказал наконец Ричард. – Никогда так не терял над собой контроль. – Он шагнул в комнату. – Но видеть тебя с ним... – Он вытянул руки и беспомощно их уронил.

– Это был просто поцелуй, Ричард, ничего больше.

– С Жан-Клодом не бывает просто поцелуев.

С этим я не могла спорить.

– Я хотел его убить, – сказал Ричард.

– Я заметила.

– Ты уверена, что у тебя все в порядке?

– Как твоя шея? – спросила я.

Он потрогал рану и отнял руку со свежим пятном крови.

– Серебряное лезвие; это не сразу заживает.

Он подошел и встал передо мной, глядя вниз, так близко, что штанины его джинсов чуть не касались моих коленей. Почти что слишком близко. Щекочущее прикосновение силы Жан-Клода еще покалывало кожу. От близости Ричарда стало только хуже.

Если бы я встала, наши тела соприкоснулись бы, так близко мы были. И я осталась сидеть, пытаясь переварить последние крошки поцелуя Жан-Клода. И я не знала, что будет, если я сейчас дотронусь до Ричарда. Чувство было такое, что сотворенное во мне Жан-Клодом – что бы это ни было – отреагирует на тело Ричарда. Может быть, я просто стала настолько озабоченной. Может, просто тело устало говорить “нет”.