— Да что ему эти твои стрелочки, — хмыкнул гном, — вот если бы они взрывались! Да обойдите вы его, идиоты!

Рук тут же подчинился приказу и в два прыжка обогнул чудовище. Со всей силы рубанул мечом и чуть ли не отрубил ему заднюю ногу, но тут произошло нечто невообразимое. Голем плоти махнул хвостом, голова Рафаэля исказилась в жуткой гримасе и извергла из себя целый поток зеленой вонючей жижи.

— О-о-о! — заревел Рук, махая руками и бросая меч на землю, — мои глаза! Мой нос!

Кентавр встал на дыбы, готовясь развернуться в его сторону, чтобы ударить мечом, но тут на помощь пришел Эльдагар. Он уже прекрасно понимал, что колоть это создание смысла нет. Только рубить. Чудовище должно быть обездвижено, а потом разорвано на мелкие кусочки.

Меч пропел свою песнь в очередной раз, и копыта отлетели в сторону. Кентавр упал перед древним, и тот принялся с яростью рубить его. От Рука было мало помощи. Он бросил меч и тщательно тер глаза, хрипел и сморкался. Гном уже тащил ему ведро воды.

Подбежали несколько человек с топорами и факелами. Они присоединились к общему веселью, но тщательно старались не попасть под очередную струю. Чудовищу нужно было отдать должное — оно билось до самого конца. Даже когда его разрубили пополам, оно продолжало орать и поливать во все стороны. Лишь болт, пущенный метко прямо в пасть успокоил нескончаемый поток зловония.

— Завалили, — выдохнул гном, — но вы видели? Если бы не Дагги, он нас бы сильно покоцал.

— Рук тоже молодец, — сказал Эльдагар, вытирая клинок о мертвое тело, продолжавшее дергаться, — как он там?

— Отмоется. Это же дерьмо, а не кислота. Правда, он терпеть не может ванные процедуры, но придется. Иначе он останется здесь. Я не хочу, чтобы за нами тянулся такой вонючий след до самой столицы.

Эльдагар задумчиво подошел к Салеси.

— Что-то не так? — спросила та.

— Что ты знаешь об этом чароманте плоти?

— Да почти ничего. Говорят, что это маг-ренегат. Когда-то их было много, но они занимались запрещенными видами магии. Плоть, кровь, смерть, дух, болезнь — это я только навскидку вспомнила.

— Он умеет сшивать разную плоть во едино и разъединять ее?

— Тише, тише, Дагги, — Марк подошел поближе и тронул эльфа за руку, — если ты думаешь, что он способен вытащить тебя из этого костюма…

— Я не знаю. Но если бы он мог…

— Вряд ли, — хмыкнул гном, — тебе нужно в первую очередь самому определиться. У тебя внутри-то есть собственное тело или нет? Если нет, то тут никакие чароманты не спасут.

— Марк прав, — сказала Салеси, — ты уже не раз говорил, что стал с доспехом одним целым. А тут никакая магия не поможет.

— Может, — не согласилась Фина, — если взять другое тело, заменить головы и перенести дух…

— Ты уже на двадцать лет в рудниках наговорила! — весело подмигнул ей гном, — похищение, убийство, плотская чаромантия и замена душ! Да, такой фокус можно было бы провернуть, Дагги, но один хрен ты будешь восставшим из мертвых, пусть и в другом теле. К тому же ты лишишься своей прекрасной шкурки. Я кстати видел, как тебя пнул этот зверь. Если бы меня так припечатали, я бы уже помер, наверное, а ты встал, отряхнулся и дальше пошел сражаться. Так что забей на эти дурацкие идеи. Давайте лучше найдем где поспать и отмыть нашего волосача получше. Ну и несет же от него! Салеси, если ты ляжешь с ним сегодня ночью, то помойся потом тоже. Двух вонючек я не потерплю и оставлю вас тут обоих! Я не шучу.

Чуть позже, когда уже все легли спать, Марк подошел к сидящему на бревне Эльдагару. Присел рядом и достал трубку.

— Куришь? — деловито спросил он, явно желая угостить эльфа табаком.

— Нет. Мы никогда не курили. Курить можно было только прорицательницам, и то не табак, а разные травы, — покачал головой древний.

— Скучно жили, наверное. Самогона у вас тоже не было. Вино то хоть было?

— Да, но нечасто. Те, кто на него подсаживались, со временем теряли разум.

— Это через пару тысяч лет что ли? — усмехнулся Марк и принялся забивать трубку вонючим табаком, — мне на самом деле интересно узнать как вы там жили. На островах, вдали от материка. Чо жрали, чо пили, как трахались.

— Гномы никогда не отличались деликатностью. Ни тогда, ни сейчас, — нахмурился эльф.

— Это да. Но согласись, именно прямота и грубость делают меня тем, кто я есть. Вот был бы сейчас вместо меня другой древний эльф. Что бы вы делали? На дудочках играли? Или стишки сочиняли?

— Как бы тебя послать да не повежливее?

— Да как угодно. Я пойму, — гном достал из костра длинную веточку и стал раскуривать трубку. Дым, жаркий и едкий, попал эльфу в нос и того чуть не скрючило от запаха.