Молчу, не желая вступать в беседу с тем, чьё лицо вызывает приступ тошноты, а рассуждения провоцируют на агрессию. Моё настроение меняется настолько резко, что порой я и сама пугаюсь, не понимая, что подначивает практически накидываться на Эрнеста.

Мне плохо. И страшно. Страх остаться одной уничтожает. Мерзкий, липкий, гадкий страх. Я одна. Некуда приткнуться, даже позвонить некому и излить душу, элементарно выплакаться. Меня словно выбросили на трассе без возможности с кем-то связаться, а проезжающие автомобили не замечают. И я бреду по обочине дороги, сама не зная куда и, главное, зачем, не ведая, что там впереди. Возможно, там пусто и снова страх.

Единственный, кто заслуживал моей веры, – Янис. Мне казалось, что он не предаст, не бросит, не откажется от меня. Глупо и наивно было верить тому, для кого изначально я стала проблемой. Состояние равнодушия настигло резко. Словно только с ним мой внутренний огонь горел, поддерживаемый ругательствами, недовольством, а потом и искренним хохотом. В какой-то момент мне показалось, что впервые кто-то принял меня такой, какая я есть, без бесконечных придирок и исправлений. Янис предотвращал каждое моё падение, зная, что только он на это способен. Я ошиблась…

«– Кто для тебя Потоцкая?

– Никто.

– Что будешь с ней делать?

– Наиграюсь и выброшу.

– Значит, никаких чувств?

– Пустое место…»

Словно на повторе заезженной пластинки, вновь врывается диалог, который разнёс меня три недели назад. Не забывается, не стирается из памяти, снова и снова напоминая, что я никому не нужна. Никто не переживает, не думает обо мне, а те люди, что знали, отвернулись, удалив из памяти. Я лишь эпизод. Им и останусь. Моего исчезновения никто не заметит.

– Отец говорил, что ты весёлая. – Эрнест входит без стука, оседает в кресло. Привычки не меняются, как и его стремление вывести меня на диалог. – Три дня молчишь.

– Не о чём говорить.

– О нём думаешь? – Вопрос застревает между лопаток, и отвечать на него я не собираюсь. – Янису ты не нужна. Никто не нужен. Если ты грезила мечтой остаться с ним, создать семью и жить долго и счастливо, просчиталась. Семью он никогда не создаст.

– Почему? – откликаюсь эхом, не поворачиваясь к собеседнику.

– А что для тебя семья?

– Люди, которым ты нужен: в радости, в горе, в мелочах, всегда. Они приходят в нужную минуту и остаются рядом, несмотря ни на что. Свой мир, родной человек, дети…

– Вот с последним как раз-таки у него и проблемы, – гоготнув, привлекает моё внимание. Впервые за то время, что мы находимся здесь.

– Почему?

– Почему? – подаётся вперёд, с интересом осматривая меня. – А он не рассказал?! Высокие отношения, – язвительная усмешка. – Ты в курсе, что он был женат? – едва заметно киваю. – А знаешь, почему развёлся?

– Сказал, что не оправдал ожиданий отца.

– О да! – смакует Эрнест, чувствуя себя хозяином положения. – Ожиданий было столько, что имя Яниса у отца с языка не сходило, а в итоге… – разводит руками. – Я остался один.

Не думаю, что факт первенства его расстраивает, но драматизировать Эрнест привык, как и отыгрывать на все сто любую роль.

– Расскажешь? – Не знаю, зачем мне информация, причиняющая ещё большую боль, но хочется знать хоть что-то о том, кого я отныне никогда не увижу.

– Семейство Одинцовых владело нефтяными вышками, и папа давно положил глаз на них. И случай представился: дочери Валерия Одинцова понравился Янис. Встретились на какой-то вечеринке, завязалось знакомство, которое папа решил переквалифицировать в нечто большее, а точнее, объединить капиталы посредством брака. Одинцову идея показалась отличной, к тому же сама Виктория тянулась к Янису. Свадьба гремела несколько дней, став событием года. Мне тогда десять было, но даже я помню самые яркие моменты. А затем все стали ждать.

– Чего?

– Что может навсегда связать две семьи?

– Дети. – Догадка приходит мгновенно.

– Именно. Но время шло, а ничего не происходило. Спустя год Одинцов отправил дочь в европейскую клинику, где подтвердили: всё в порядке, никаких проблем с зачатием не имеется. И тогда пришло время Яниса.

– Он бесплоден?

Вспоминаю, как он не заботился о защите во время секса, а на следующий день заверил, что волноваться не о чем.

– У него выявили астенозооспермию. Нарушение, при котором сперматозоиды настолько вялые, что не могут оплодотворить яйцеклетку. Это, по сути своей, симптом, а не заболевание.