Но, само собою, после того, как я со сверхзвуковой скоростью пересек Атлантику, с той же быстротой пронесся над Соединенными Штатами, с чуть меньшим проворством промчал на четырехколесной колымаге по Хьюстону, привелось битый час просидеть на жесткой скамье в неуютном больничном коридоре.

Коль угрюмая сестра милосердия изрекла: "никаких посещений" - значит, никаких!

Дверь караулили двое. Одним из них был Феддер, а ежели видите Феддера, помните: Расмуссен обязательно и непременно сшивается где-нибудь поблизости. Они всегда охотились на пару: слаженный, отлично сработавшийся боевой дуэт.

Феддер ходил по коридору со скучающим видом, следя, не подкрадывается ли к объекту охраны какая-либо сволочь. У самой палаты замер человек с черной повязкой на глазу. Его я не знал, и прежде не встречал ни разу. Мы обменялись кивками.

К разговорам часовой, разумеется, не был склонен, да я и не выжил из ума - засыпать стоящего на посту агента вопросами. Просто сел на скамью, мысленно отмечая, что командир вызвал на помощь всех ветеранов нашего агентства, даже тех, кого отправили на пенсию из-за полученного увечья. Людей, на чью преданность мог рассчитывать полностью, людей, накопивших неповторимый опыт, людей, которые, невзирая на выбитые глаза и ампутированные руки, стоили больше, чем все юные молодчики Беннетта, взятые вместе.

Молодые безмозглые дарования Мак без колебаний уступил узурпатору...

Сквозь дверь то и дело шастали мужчины и женщины в накрахмаленных белых халатах. По главному коридору с левой стороны катили хромированное кресло на колесах. Сперва я не придал этому ни малейшего значения: больница есть больница. Но, присмотревшись, подпрыгнул и закричал:

– Эй, Рикардо! Какого ты черта здесь делаешь? Кресло толкали двое: невысокие смуглые люди, облаченные темными костюмами. Они одновременно крутнулись, одновременно запустили руки за отвороты пиджаков. Я немедленно поднял обе ладони.

Сидевший в кресле парень проворно развернул свой экипаж и подкатил ко мне без помощи телохранителей.

– Мэттью, amigo!Я тебя начисто не приметил... Все в порядке, muchachos, [14] это друг.

Рикардо Хименес улыбнулся, и я отважился подойти поближе.

– Теперь, - уведомил мой старинный знакомец, - изволь обращаться как положено, по всей дипломатической форме!

– Так точно, господин Президент. Безусловно, ваше высокопревосходительство!

– Шучу, шучу! Для тебя я всегда останусь Рикардо, просто Рикардо, а только Рикардо. Тем более, что визит неофициальный. Я прибыл инкогнито. Господин Ричард Джеймс, к вашим услугам.

Улыбка исчезла, взгляд Хименеса метнулся к двери, перед которой смиренный рассказчик терпеливо дожидался разрешения войти.

– Как дела у мистера Мака?

– Помилуй, Бог, человече, - сказал я.
– Здесь больница, не бюро последних известий. Разве эскулапы доложат правду о состоянии пациента?

Я скривился, подмигнул:

– А вы, сударь, кажется, превратились в отменно гнусную личность! Сделались кровоядцем, злодеем-фашистом, презренным палачом... А сюда, наверное, примчались, чтоб найти хорошего психиатра и от мании величия спасаться, да? Реакционер вы, батенька, однако! Сужу по отзывам ублюдков, которые собрали себе коллекцию американских заложников... Кстати, Рикардо, кого ты упек в каталажку? Парни собираются освобождать этого субъекта любой ценой.

Президент Коста-Верде Рикардо Хименес криво усмехнулся:

– Размяк ты, Мэттью... Все только и делают, что квохчут и сочувствуют моему увечью, а у тебя хватает простого человеческого такта не обращать внимания... Вежливость при твоем роде занятий противопоказана...

Похлопав по бесчувственным коленям, он продолжил:

– Упек субъекта, которого следует благодарить вот за это. Сам, наверное, помнишь...

Когда мы повстречались впервые, Рикардо - сын полковника Гектора Хименеса, впоследствии не без моей помощи выведенного в расход блестящим знатоком своего дела, Бультманом, - пробирался назад, в Коста-Верде, где числился государственным преступником, очно и заочно приговоренным к смертной казни.

С неделю мы провели вместе, сперва странствуя до воздуху и суше, затем - скрываясь в коста-вердианской сельве. Президентское кресло в столице, именуемой Санта-Розалия, прочно занимал Армандо Раэль, а республика была государством чисто полицейским. Это положение вещей Рикардо, захватившему власть, удалось переменить, но в бытность свою главой государства сеньор Армандо любезно дозволил моему приятелю познакомиться с местными тюрьмами изнутри.

А заодно изучить основные способы допроса.