Заурчал маломощный мотор VW. Скрежетнула коробка передач. Я от души понадеялся, что автомобильчик выдержит грядущее путешествие.

Миновав несколько кварталов, я произнес:

– Теперь ты - за штурмана. Карта, правда, имеется, да изучать ее лень. Показывай дорогу.

– Сейчас повернешь налево, - послушно сказала Карина, - потом поезжай прямиком до паромной переправы. Мы ведь туда направляемся?

– Мы куда угодно можем направиться, лишь бы подальше от клиники "Ваза" очутиться, - ответил я.
– Что за карамболь намечается в Лаксфорсе?

После довольно долгого раздумья Карина промолвила:

– Понимаю... Вот зачем я тебе понадобилась... Бесценный источник сведений...

– Забываете, сударыня: я еще и фамильную честь соблюсти обязан, от опрометчивых поступков удержать заблудшую овечку. Но знать, куда несешься и на что нарваться можешь, необходимо. Выкладывай.

– Демонстрация, - сказала Карина.
– Большая, очень большая демонстрация протеста... Лучше давай снова повернем налево, так будет короче... Уже много дней защитники мира стекаются к северу, поодиночке, малыми группами, большими шествиями... Члены МИМОЗы, а с ними и другие сторонники разоружения, которых удалось убедить. Намереваешься помешать им?

Даже полностью сосредоточившись на мчавшейся навстречу дороге, я краем глаза уловил пронзительный быстрый взгляд, брошенный Кариной.

– Ни в коем случае, - отвечал я.
– Это не мое дело. Существуют местные власти, пускай они и пекутся о порядке... Заодно и военные объекты берегут.

Я пожал плечами:

– Швеция - страна моих предков, но это не моя страна. Без прямого приказа из Вашингтона я пальцем не шевельну, даже если твои друзья разнесут военную базу по кирпичику. Меня это не трогает.

Мгновение спустя Карина рассмеялась:

– Вы презабавнейший человек, мистер Хелм! И путешествие обещает быть очень интересным. А вот и переправа.

Путешествие оказалось интересным и впрямь. Особенно с той минуты, когда мы очутились в каюте парома, переправлявшегося из Швеции в Финляндию через Ботнический залив.

Карина была особой молодой, пылкой, полной соков до такой степени, что мне пришлось нелегко. Быть может, спутница моя просто наверстывала упущенное во вдовстве время... Запыхавшиеся, взопревшие, мы валялись бок-о-бок, пытаясь хоть немного восстановить растраченные силы.

Потом Карина легонько чмокнула меня в щеку, ласково ущипнула за подбородок, уселась и включила подвешенную в изголовье лампу. Заговорила.

Немного резко.

– Для мужчины, сохнущего по другой даме, ты являешь беспримерное усердие!

Притворяться, будто не разумеешь сказанного, было бы просто глупо. Я ответил:

– Неужели бросается в глаза?

– Конечно. Весьма искусен, отменно опытен, вполне равнодушен к предмету своих нынешних вожделений, потому как вожделения - исключительно плотские. Но за долгие годы обработал и ублажил немало девиц, и оказывался хорошим партнером, невзирая ни на что...

Рассмеявшись, Карина прибавила:

– Не обижайся. Именно этого мне и требовалось. После стольких месяцев положенного траура, вынужденного целомудрия... Безутешная вдовушка Сегерби! Любовь не закажешь, и подлинную страсть не принудишь зародиться - но развлечься-то возможно, а?

Она помотала головой.

– Не спорь. И не вздумай извиняться: убью... Хотя, - прибавила Карина лукаво, - тебя убьешь...

Снаружи стоял ясный северный день, часы показывали половину одиннадцатого, но билеты я купил в последний миг, и нам досталась каюта, снабженная кондиционерами, однако напрочь лишенная какого бы то ни было подобия иллюминаторов. Оставалось утешаться наличием собственного сортира - виноват, гальюна, - и двух довольно широких коек, привинченных к полу и сходившихся буквой V - каюта располагалась в носовой части корабля.

Терпеть не могу забираться на второй этаж расположенных вертикально постелей. Следовало благодарить удачу. С другой стороны, судостроители явно считали, что по морю странствуют лишь субъекты, чей рост не превышает пяти с половиной футов...

Я надеялся доплыть прямиком до финской столицы, Хельсинки, звавшейся некогда Гельсингфорсом и располагающейся на берегу Финского залива, который тянется дальше к востоку, достигая Ленинграда, когда-то именовавшегося Санкт-Петербургом. Но, как выяснилось, паромы Стокгольм - Хельсинки отчаливают лишь под утро, а потому пришлось удовольствоваться первым попавшимся кораблем, шедшим до города Турку, на юго-западном берегу Финляндии. Высадиться нам предстояло около восьми вечера.

Прекрасный город. Турку, - сто пятьдесят тысяч обитателей. Люблю города, где можно затеряться без особого труда...

Оставалось надеяться, что до эдаких страстей дело не дойдет. Согласно моим наблюдениям, "хвоста" за нами пока не было. Из Стокгольма удалось выскользнуть незамеченными, к аэропорту Арланда мы, само собою, не свернули, и Беннетт наверняка лютовал, поняв, что ищеек направили по заведомо ложному следу. Уж разговор-то мой, ведшийся из телефонной будки подле клиники "Ваза" его местная агентура прослушала, не извольте сомневаться.