Таким образом, я и Карина получили изрядную фору. Безусловно, половина Скандинавии уже кишела сотрудниками Беннетта, вынюхивавшими наше присутствие, но едва ли диверсантиссимус предполагал, что мы напрочь уберемся со шведской почвы.

А именно это я и проделал. Исключительно, между прочим, для отвода глаз. Исчезнуть в Швеции, а потом объявиться по другую сторону Ботнического залива было уловкой несложной, и все же для Беннетта и его молодчиков неожиданной.

Паромная переправа, конечно, заставляла потерять не менее двенадцати часов - при хорошей погоде, - а последующая поездка посуху отнимет еще столько же, и еще четверть столька; но задание вовсе не ограничивалось определенными сроками. Предстояло покрыть примерно пятьсот миль по финским шоссе, а магистральные дороги в этой части света многочисленны, и можно сбить с толку любую погоню. Уже на следующий день мы вполне могли вернуться в Швецию с севера, через Хапаранду, в достаточной близости от конечной цели.

Отчаявшись выловить нас, Беннетт, безусловно, расставит там ловушку - и пускай расставляет! Расчетов моих это отнюдь не нарушало. Поселок Лизаниэми перестал занимать меня начисто.

Карина стояла подле стенного шкафчика и сосредоточенно свинчивала пробку с припасенной мною бутылки. В Финляндии со спиртным огромные строгости; финские туристы, попавшие в Россию и дорвавшиеся до возможности выпить, обычно возвращаются на родную почву полубесчувственными... Я предусмотрительно позаботился об алкогольном довольствии на грядущие сутки.

– Боялась, буду мучиться морской болезнью, - сообщила Карина.
– Волна гуляла немалая... Но, как выясняется, я - прирожденная мореплавательница!

Прирожденной соблазнительницей - вот кем она была: стоявшая нагишом, беззастенчивая, отлично сложенная и знавшая о собственной неотразимости.

– Ни дать, ни взять, гостиница, - продолжила Карина.
– Только в отелях немного просторнее.

Ветер явно улегся, качки не ощущалось; можно было подумать, паром застыл недвижимо.

Тихо рассмеявшись, моя спутница промолвила:

– Считаешь меня развратницей ненасытной? С той... женщиной чувствовал себя лучше? Да ты влюблен, Мэттью! Даже стрелять разучился, когда потребовалось!

– Намекаешь, - неторопливо осведомился я, - что я промахнулся преднамеренно?

– Вовсе не намекаю, а утверждаю... О, каким испепеляющим взглядом ты мерял ее на кухне! Только Мэтт Хелм, насколько понимаю, не промажет, целясь в упор, даже когда наполовину оглушен снотворным.

Девица оказалась недопустимо проницательна. Я отрешенно пожал плечами:

– Н-ну... Быть может, и позволил себе чуток увлечься... Астрид весьма пикантная особа. Карина тряхнула головой.

– Не думаю. Влюбленный или нет - а если бы задание требовало, ты пришил бы мерзавку на месте и глазом не моргнул. Нет, милый, тебе просто не полагалось убивать ее...

О, кладезь премудрости! С этой девицей надлежало держать ухо востро.

– Весь вечер ты болтал напропалую, - заметила Карина.
– Астрид сама рассказывала... Дозволил ей подумать, будто начинаешь чуять подвох, перестаешь доверять. Спровоцировал даму на решительные действия. А потом с невинным видом выхлебал стакан виски со снотворным, хотя отлично понимал: напиток небезобиден. И выхватил револьвер, ибо вашими инструкциями предусмотрено убивать человека, вознамерившегося усыпить агента. И тщательно повредил Астрид левую руку и левое ухо... Гениально! Все думали, она была на волосок от гибели.

– Там и была, - подтвердил я.
– Револьвер бил чуть левее точки прицела. Еще волосок - и вычеркнули бы Астрид изо всех списков. Нельзя баловаться с огнестрельными приспособлениями, дорогая.

– Но все в итоге обратилось тебе на пользу. Никто не помыслил, что Мэттью Хелм намеренно дозволил захватить себя, что всей душой стремился угодить в неприятельские руки.

Выдержав короткую паузу, Карина полюбопытствовала:

– А Джоэль?.. Ты знал, что Джоэль - изменник?

– Слишком сильно сказано. Джоэль просто переметнулся под крылышко нового начальника. Недолюбливал прежнего, вот и все... Нет, об этом я не знал, однако призадумался: какого лешего субъект вытворяет в Швеции, коль скоро ему положено вынюхивать совсем иные следы по другую сторону Атлантики? Свел концы с концами, потом удостоверился в собственной правоте. Признаю, это случилось уже по дороге из клиники... Парень являл большое внешнее стремление помочь - отчего было не воспользоваться предлагавшейся помощью? До известного предела... Я внимательно следил за Джоэлем, и не пожалел об этом.

– А теперь за мною следишь? Так же пристально? Произнеся последнюю фразу, Карина блекло улыбнулась.

– Конечно! И буду следить - пока не выясню, что именно ты затеваешь. Только не вздумай болтать насчет Олафа Стьернхьельма и просьбы приглядеть за мною. Карина, у тебя свои соображения, мне покуда не вполне понятные.

Я ухмыльнулся.

– И не утверждай, что без памяти влюбилась в меня еще там, в Хагерстауне.

Раздался неудержимый смех.

– В Хагерстауне, дорогой, ты чуть оплеуху мне не отвесил!

– Жизнь полна безвозвратно упущенных возможностей, - вздохнул я. Смех оборвался.

– Не следи, не ломай голову. Излагаю. На север мы едем вместе потому, что мне содействие требуется, а кроме тебя посодействовать некому. Я попрошу об очень большом одолжении.

– Каком же?

– Сперва утряси дела, относящиеся к Лизаниэми, сделай то, что должен сделать. Если сумею пособить - рассчитывай на меня всецело. А уж после узнаешь, чего требуется мне самой.

– Поживем - узнаем, - хмыкнул я.