Что ж, честь похитителям и хвала: по крайности, хорошенько прибрали на Торсэтерской вилле, следы замели. Олаф, по счастью, числился профессионалом, в отличие от межеумков, которыми командовал.

– Вы на славу экипировались, кузен, - заметил упомянутый субъект весьма ядовито.
– С эдаким арсеналом революцию затеять можно.

Я пожал плечами:

– Военная добыча. И не так уж легко таскать при себе груду металла, поверьте. Да вы и сами, сдается, не с пустыми руками разгуливаете...

Я кивнул на зажатый в руке Олафа револьвер.

– А ты - с пустыми, поганый американский убийца!
– взревел собеседник.

Умудрившись чуток отклониться в сторону, я ослабил полученный удар. Тем не менее, в глазах затанцевали багровые пятна и круги. Предусмотрительно отлетев к стене, я неизящно сполз по ней и очутился на полу. Олаф наклонился надо мною, шипя от ярости:

– Убить женщину из-за капли паршивого снотворного! Сволочь! Кровожадный стервец!

Доброе старое ругательство... Долгие-долгие годы никто не звал меня стервецом. Приятно было вновь услыхать изысканное словечко.

Новый удар. Мушка револьвера оставила на щеке глубокую ссадину. Отлично. Крови в моих жилах, как и у прочих двуногих прямостоящих, не менее четырех литров, немножко можно и потерять.

А чем несчастней, забитей и окровавленней буду казаться я изначально, тем легче придется мне впоследствии.

Простейший психологический закон, если предвидится допрос в условиях, для допроса не слишком удобных.

Кухня была старомодной, однако чистой и весьма опрятной, подобно вилле в Торсэтере. Допотопная газовая плита; холодильник, относившийся к эпохе даже не археологической, а, скорее, палеонтологической. Деревянный стол подле стены, три деревянных стула.

– Вот сюда, - объявил Олаф, указывая на один из предметов, упомянутых последними.
– В это креслице, сударь. Присаживайтесь.

Я исправно присел. Подошла Карина; при помощи клейкой ленты, благодаря которой веревки, наручники и прочая подобная прелесть скоро сделаются лишь воспоминанием, притянула меня к стулу и на совесть укрепила в относительно безопасной для себя и Олафа неподвижности.

Когда Карл и Грета загонят мерседес в гараж, подумалось мне, появится подкрепление, неприятельские силы возрастут вдвое... Тем лучше. Противник почувствует себя совершенно спокойно. Чрезмерно спокойно.

С минуту Олаф разглядывал меня в упор, подбоченясь и прищурившись. Потом развернулся, приблизился к газовой плите, неторопливо зажег самую внушительную горелку. Положил на нее снятый с полки металлический прут.

Кузен отнюдь не торопился, весьма справедливо считая, что подобная демонстрация произведет на пленника нужное впечатление. Он оказался прав. Я люблю прикосновение раскаленного железа не больше, чем любой иной человек. И вовсе не жажду подвергаться пыткам, если можно договориться по-доброму.

Но по-доброму Олаф, очевидно, договариваться не хотел. Он подошел ко мне сызнова.

– Что ты позабыл в Лизаниэми?

Фу ты, ну ты!

– Не вижу, в какой степени Лизаниэми касается тебя или семейства Стьернхьельмов. Ни к тебе, ни к Акселю, ни, тем паче, к несравненной Карине деревушка эта отношения не имеет. Интересует она лишь американское правительство - точней, одну из небольших, сплоченных правительственных организаций... Недурное разделение труда: Астрид оглушает наркотиком, Карина связывает, Олаф допрашивает... Слаженная работа.

Я пожал плечами.

– Право слово, понятия не имею, что вам требуется в Лизаниэми. А ежели быть честным до конца, понятия не имею, что в ней требуется и мне самому.

– Поселок, - задумчиво произнес Олаф, - расположен близ Кируны, где находятся военные объекты. И рядом с Боденом - там размещены радиолокационные и релейные установки. А неподалеку - Лаксфорс, армейский центр связи... Э-э-э1 Да ты в Лаксфорс метишь!

– Любопытно было бы узнать о Лаксфорсе побольше. Ибо слышу впервые.

Смерив меня взглядом, весьма далеким от приязни, Олаф изрек:

– Наг du faktiskt aldrig hort от Morkrummet?- Изображать непонимание было бы наивно. Я сказал:

– Markозначает "потемки", rummet - "комната"... "Притемненная комната". В переводе на английский - "фотолаборатория". Ты спрашиваешь, слыхал ли я что-либо о фотолаборатории? Вообще, да - много лет работал газетным репортером. Но тебя ведь интересует какая-то хитрая, отдельно взятая лаборатория, верно?