Эми судорожно вздохнула.

– Это нечестно! Я отправляюсь в плавание с человеком, который понятия не имеет, как обращаться с яхтой, но зато вдруг оказывается коварным ясновидящим!
– Чуть помолчав, она оправдывающимся голосом произнесла: - В мире так мало любви, Мэтт, что нельзя легко предавать даже крупицу ее.

– Слова я слышал. Теперь поясни, что они означают. Она облизала губы.

– Полагаю, ты знаешь обо мне достаточно, в том числе и то, что у меня было двое парней в колледже, но мечтали они лишь поскорее задрать мне юбку. А Альберт - я до сих пор не могу думать о нем как об Альфреде - был другим, или очень скоро стал другим. Согласна, то, чем мы с ним занимались, то, чем предпочитал заниматься он, нельзя назвать нормальным, или красивым, но... Господи, не знаю, как это выразить! Любовь - такое хорошее слово; и оно вряд ли применимо к его насильнически-собственническому отношению ко мне. Скажу только, что, несмотря на всю неприязнь к нему - я боялась Альберта, ненавидела его власть, и то, во что он пытался меня превратить - я не могу заставить себя предать нечто, сказанное им при достаточно интимных обстоятельствах. Должна же существовать хоть какая-то верность? Да и вряд ли это тебе поможет.

Какое-то время девушка молчала, возможно, ожидая, что я попытаюсь уговорить ее продолжать. Однако я почувствовал, что Эми уже сама убедила себя, и тоже молчал. Наконец она не выдержала и продолжила:

– Однажды, после того, как мы занимались любовью, Альберт велел не беспокоиться, если когда-нибудь он исчезнет без предупреждения. Сказал, что в этом случае он очень скоро даст мне знать, где его найти. Похоже... похоже, он нимало не сомневался, что я приеду.
– Эми сделала еще одну паузу и с горечью произнесла.
– Итак, шоковая терапия сработала. После встречи с миссис Остерман я не могу больше молчать. Человека, причиняющего другим такие страдания, нужно остановить. Хоть я и не слишком тебе помогла.

– Это будет зависеть от его послания и от того, как скоро оно прибудет. Не намекал, как именно предполагает связаться с тобой?

Эми передернула плечами.

– Тогда я решила, что он имеет в виду простое письмо или телефонный звонок.

– Ты не будешь возражать, если мы станем просматривать твою почту?
– спросил я.

Она еще раз пожала плечами.

– Вы, наверное, и так это делаете. Наверное, да.

Я произнес:

– И если ему каким-либо образом удастся связаться с тобою тайно...

Эми в упор посмотрела на меня.

– Полагаю, ты должен был это сказать. Да, Мэтт. Если мы свяжемся, или встретимся, - я немедленно дам знать. Пусть и буду чувствовать себя при этом, как Саломея, сжимающая окровавленную голову Иоанна Крестителя. У меня... у меня не так много любовников, чтобы почем зря выводить их в расход, даже если они этого заслуживают. Мэтт?

– Да?

– После того, как я убежала, ты довольно долго пробыл в этой комнате.

– Я задержался лишь для того, чтобы спросить миссис Остерман, не могу ли чем-либо ей помочь. Эми не сводила с меня пристального взгляда.

– И что она ответила?

– Подумай сама, крошка. И не спрашивай, если не хочешь услышать правдивый ответ. Она слегка вздрогнула.

– Пожалуй, я уже знаю ответ. Этот мир далеко не так прекрасен, как чудилось в детстве. Правда, я и тогда была довольно глупой и сентиментальной девчонкой.

– Бьюсь об заклад, ума у тебя хватало, - отозвался я. Эми слегка улыбнулась, но улыбка получилась довольно печальная. Что ж, день выдался не слишком радостный.

В аэропорту Майами выяснилось, что очередной рейс во Фрипорт вылетает только через пару часов. Я воспользовался задержкой, чтобы заказать пять бутылок "Джека Дэниэлса" для одного из сотрудников "Трибьюн". Мы купили в киоске журналы, Эми осталась читать в зале ожидания, тогда как я воспользовался одним из ближайших телефонов. После телефонных мытарств на Багамах приятно было хоть раз почувствовать, что связаться с нужным тебе абонентом все же проще, нежели отправить человека на Луну.

– Где ты, Эрик?
– поинтересовался Мак после того, как я представился.

– Первую половину дня провел в Майами. Сейчас жду самолет, который доставит меня на Багамы к нашей семейной яхте.

– Тебе предписывалось...

Я весьма невежливо перебил:

– Я ничего не имею против роли второй скрипки при Дуге Барнетте. Просто хочу быть в курсе происходящего. И если ни он, ни вы не считаете нужным ввести меня в курс дела, приходится докапываться до всего самому. Кстати, где он сейчас?

– Как раз сегодня приехал в Вашингтон. Сейчас подойдет и возьмет трубку.

– Почему меня не предупредили, что Дуг мстит за личные обиды? Опять же, я готов помочь ему свести личные счеты, но не понимаю, почему должен при этом действовать вслепую.

– Возможно, Авраам, зная твой характер, несколько переусердствовал с секретностью. Тем не менее, охотится он за вполне законной добычей.

– Разумеется, - согласился покорный слуга.
– Вы сделали ее законной и внесли в список, чтобы Дуг действовал официально. Превосходно. И уж не мне жаловаться. Я прекрасно помню, как совсем недавно вы оказали мне такую же услугу. Я имею в виду чикагское дело, связанное с Элли Брэнд. Причем в обоих случаях могли утешить свою официальную совесть тем, что, действуя в своих интересах, мы с Дугом одновременно работаем на благо общества. Я только что повстречался с жертвой Министера и его взрывчатки...