Итак, разговор у нас получился достаточно откровенный, почти столь же откровенный, как пьяный спектакль, разыгранный мисс Эми Барнетт накануне. Положив трубку, я еще какое-то время сидел, угрюмо и выразительно вглядываясь в молчащий телефон. Потом встряхнул головой, будто неприятные мысли отгонял. Оглянулся.

– Как мой выбор?
– поинтересовался я. И улыбнулся, видя, как Эми поспешно одернула комбинацию.
– По-моему, сидят они вполне пристойно. Что скажете насчет цвета?

– Мне нравится. Немного светловат, но... Нет, отличный цвет.
– Эми бросила на меня странный, сдержанный взгляд.
– Вы первый мужчина, которому я позволила купить мне чулки, мистер Хелм.

– Однажды мне довелось побывать в Швеции, на родине предков, - сказал покорный слуга.
– Люди там придают, или придавали в то время, большое значение требованиям этикета. Поэтому два человека, достаточно хорошо узнавшие друг друга и готовые сблизиться, следуют определенной традиции. Если это двое мужчин, первым шаг навстречу делает тот, кто старше. В случае же мужчины и женщины, даме предоставляется право заявить, что ее отныне не обязательно величать фру или фрекен - миссис или мисс - вполне достаточно и первого имени. В силу ряда причин мы вели себя достаточно щепетильно по отношению друг к другу, мисс Барнетт. Не соблаговолите ли вы сделать шаг навстречу, прежде нежели мы расстанемся?

Мгновение спустя Эми тихо рассмеялась. Это был тот самый смех, который я хотел услышать - теплый и приятный.

– Мы вели себя щепетильно и глупо, не так ли, Мэтт? Да, разрешаю тебе называть меня Эми.

– Так вот, Эми, не стоит садиться в самолет несолоно хлебавши. Одевайся, я угощу тебя ленчем в ресторане внизу. Если, конечно, ты готова немного подкрепиться.

Девушка кивнула.

– Думаю, что да. Но Мэтт...

– Да, Эми.

– Почему бы тебе не воспользоваться молодой невестой?

На какое-то время воцарилась тишина. Я пристально посмотрел на нее, потом отвернулся и подошел к окну, выходящему на широкую улицу и залитый солнечными лучами парк. Дальше, насколько мне известно, располагалась городская гавань, именуемая Майамарина. Мне даже показалось, что я разглядел парочку мачт, но деревья не позволяли утверждать это наверняка. В голове у меня вновь прозвучал голос Дуга Барнетта: "Теперь, когда я мертв, Эми наверняка постарается вцепиться в тебя". С сожалением приходилось признать: Дуг отнюдь не ошибся в дочери. Хотя почти не знал ее...

За спиной послышался голос:

– Я невольно слышала, о чем вы говорили. Тебе нужна женщина, которая составит компанию на яхте, причем ей не обязательно быть хорошим моряком, не так ли?

Я, не оглядываясь, произнес:

– Особе, которую предполагалось отправить со мной, вздумалось разыгрывать из себя ангела-хранителя, когда чей-то ребенок свалился за борт. Малыша-то она спасла, но при этом умудрилась вставить щиколотку между яхтой и причалом. А брать с собой попутчицу в гипсе несподручно.
– Помолчав, я продолжал: - Так же, как и убежденную противницу насилия, которая считает, что оружие бывает просто ужасным и совершенно ужасным.
– Я быстро повернулся.
– Лови!

Эми инстинктивно поймала брошенный ей блестящий предмет. Затем, осознав, что именно сжимает в руках, испуганно вскрикнула, уронила его на ковер и отскочила, словно увидела живую гремучую змею. Я коротко рассмеялся, подошел и поднял упавший револьвер. Открыл барабан и вставил на место патроны, которые извлек прежде, чем бросить ей оружие.

– Отправляйся домой в Цинциннати, малышка. Ценю твое великодушное предложение, но играть во взрослой лиге тебе еще рановато.

– Это было нечестно, - тихо проговорила Эми.

– Обыкновенный револьвер тридцать восьмого калибра, к тому же незаряженный, - укоризненно промолвил я, - а ты перепугалась так, будто получила в руки гранату с выдернутой чекой! Возвращайся к своим друзьям-пацифистам, Эми Барнетт! Мне нужна крепкая, опытная, безжалостная особа, которая при необходимости спасет меня от ножа и пули, а не робкая девица, маршами протеста спасающая целое человечество от атомной бомбы.

– Я не могу вернуться, - сказала Эми.

– Что?

– Я боюсь возвращаться. Это была вторая причина, по которой я сбежала из аэропорта и напилась. Мне страшно возвращаться... к нему!
– Она тронула меченное плетью плечо.
– К человеку, который сделал это со мной! Я больше не смогу это выносить!

В изысканном обеденном зале гостиницы царил полумрак - характерная черта, отличающая подобные заведения от всевозможных кафетериев, чайных, кафе.

Время ленча еще не наступило, и нас отвели прямиком к столику на двоих у дальней стены. Эми шла впереди, следуя за метрдотелем. Костюм ее отчистился на удивление хорошо, учитывая все испытания, которые претерпел. Владелица же его опять обрела опрятный и деловой вид, почти вернув себе облик чрезвычайно серьезной аккуратной и молодой дамы, навестившей меня в этой гостинице несколько дней назад. Но, увы, теперь я знал о ней чуток побольше.