– Да кто вы такие, черт вас побери?
– первым делом возмутился он.
– Что вы себе позволяете?

Надо сказать, особой оригинальности гаденыш не проявил. Люди вроде него всегда задают такие вопросы и, как правило, в том же тоне. Джером, наш представитель в Майами, который отыскал и привел парня в мой номер, сжимал ему запястье. Рядом с оборванной и неприглядной фигурой Эрнеста Джером выглядел надежным и непоколебимым, несмотря на такие же джинсы и кроссовки, - крепкий обитатель побережья со смуглой от загара кожей и золотистыми кудрями, почти не уступающими по длине рыжей шевелюре его пленника. Рядом с ними я почувствовал себя невероятно старым реликтом канувшей в прошлое эпохи "Сниккерсов" и коротких стрижек.

Хотя последнее, разумеется, не имело особого значения. Мне припомнилось маленькое круглое облако дыма на горизонте, я перевел взгляд на Эрнеста Лава и подумал об иронии судьбы, по которой отличный агент, уцелевший во множестве опаснейших передряг, умер из-за такого ничтожества. Мы с Дугом не слишком дружили, он был ершистым субъектом, но теперь это не имело никакого значения. Я смотрел на Эрнеста Лава и испытывал сильнейшее желание слегка врезать ему по челюсти, потом ласково пнуть в промежность и малость, самую малость попинать ногами, покуда будет валяться, вопя от боли. Остановила меня мысль о том, что цивилизованные люди, вроде покорного слуги, не прибегают к столь жестоким и варварским методам. Во всяком случае, без особой необходимости.

– Я друг Дугласа Барнетта, мистер Лав, - представился я.
– Кто-то злонамеренно обвинил его в контрабанде наркотиков, а в результате моему другу пришлось покончить с собой. Вам случайно не доводилось об этом слышать, мистер Лав?

– Барнетт? В жизни не слыхал ни о каком Барнетте!
– Голос рыжебородого кипел праведным негодованием. Затем до него дошел полный смысл сказанного, и уверенности поубавилось.
– Что... что значит "злонамеренно обвинил"?

– Некий аноним позвонил в Береговую Охрану и предложил им проверить тридцатидвухфутовую яхту "Сивинд". И в точности подсказал, где именно искать.

Парень нервно облизал губы.

– Боже мой! Эту яхту?

– Эту самую.

– Попробуй упомни все эти имена. Какую фамилию вы назвали, Барнетт? Послушайте, ничего такого я и представить не мог. Проклятие, этот парень напакостил мне, вот и я отплатил ему той же монетой. И все. Чтобы неповадно было корчить из себя праведника только потому, что обзавелся паршивой скорлупкой! Избил меня и выбросил за борт большую часть моего... Знаете, сколько стоит сейчас эта дрянь? Вот я и позвонил. Прикажете спускать с рук? Да, позвонил! Ну, и что вы теперь намерены делать?

– Я? Ровным счетом ничего. Просто отправлю тебя к одному своему другу. О Джузеппе Вело слыхал?

– Вело?
– Парень нахмурился.
– Кажется, какая-то шишка из мафии? Думал, он уже умер.

Я покачал головой.

– Нет, но ты, наверное, пожалеешь о том, что Джузеппе еще жив. И будешь жалеть часа два-три. В зависимости от того, как долго протянешь. Нет, старина Сеппи не умер, во всяком случае, не совсем - и он мой должник. К тому же, не устает повторять, что теперь, когда он вышел на пенсию, ребята засиделись без дела. Становятся ленивыми и обрастают жирком. Делать-то им особо нечего.
– Я повернулся к Джерому, который наблюдал за происходящим, слегка нахмурившись. Дело его.
– Позвони Вело. Пускай пришлет своих парней за этим типом. Потом включишь кондиционер посильнее, может, избавимся от вони...

Эрнест Лав в очередной раз облизал губы.

– Но... но что они со мной сделают?

– Что сделают?
– переспросил я.
– Не знаю и не хочу знать, мистер Лав. Я законопослушный чиновник, работаю на дядюшку Сэма, откуда мне знать о таких вещах? Это же противозаконно. У человека, связанного с подобными делами, могут возникнуть серьезные неприятности, пусть даже речь идет всего лишь о дешевом кретине, который довел достойного человека до самоубийства.

Дуг Барнетт чрезвычайно удивился бы, узнав о наших прекрасных взаимоотношениях. Правда, однажды он спас мне жизнь, и взамен я пообещал приглядывать за его дочерью, но к делу это не относилось. Однако, прозвучало внушительно. Я продолжал:

– Мне потом принесут ваше признание, чтобы оправдать Дуга. Что будет с вами, куда они денут то, что от вас останется, не мое дело. Вряд ли кто-нибудь вспомнит о вас. У этих парней существуют способы избавляться от ненужного хлама. Я не привык совать свой нос в чужие дела.

В дверь постучали. Джером пошел открывать. Старина Сеппи отлично справился со своей задачей. Первый мужчина казался достаточно устрашающим: явно бывший боксер, недостаточно крупный для тяжелого веса и, видимо, не слишком удачливый на ринге, судя по отметинам на носу, ушах и бровях, но, тем не менее, из числа тех, с кем без пистолета лучше не спорить. Спутник его выглядел еще более впечатляюще: более шести футов ростом, черный как смоль, с причудливо выбритой головой. Зачем человеку с явно африканской внешностью изображать из себя ирокеза, до меня так и не дошло - если тут и содержался некий скрытый смысл, то адресовался он явно не мне - однако, несмотря на излишнюю театральность, выглядел негр весьма внушительно. Полагаю, именно это и решило дело.

Стряхнувший с себя оцепенение Эрнест Лав, судорожно вцепился в мою руку.

– Послушайте, обо всем можно договориться. Если вам нужно мое признание, я напишу его...

Последовавшее вслед за этим я пропустил мимо ушей.

Теперь в глазах у парня появился настоящий страх, и я неожиданно осознал, что до сих пор он просто играл роль: вызывающее поведение, неохотное признание, деланный страх.

Очнувшись, наконец, я пристально оглядел Эрнестову лысину и различил едва заметные рыжеватые ростки там, где волосы были выбриты для пущей важности. Перевел взгляд на тщательно перепачканную майку с лозунгом. Осмотрел искусно измятые джинсы и умело изорванные кроссовки. И припомнил, что в Вашингтоне у нас имеется костюмер, способный одеть тебя с иголочки, или превратить в оборванца, в зависимости от выбранного амплуа. И ко всему прочему, на коже шеи и рук, достаточно темной на первый взгляд, все-таки отсутствовала грязь, которая должна была накопиться за многие недели. В общем, достаточно убедительные грим и реквизит, чтобы провести ничего не подозревающую публику - например, некоего сосунка по имени Хелм - да и сам молодой человек проявил изрядное актерское мастерство. Но вот попасть в руки костоломов из мафии Эрнест никак не ожидал.