Том почувствовал запах горящих волос, понял, что это горят его волосы, и выронил пистолет, чтобы погасить пламя на своей шевелюре. Он стал искать Джоан, но видимость была почти нулевой. Том не мог разглядеть даже входную дверь.

– Джоан!

– Том! Сюда!

Том пополз на голос, сквозь дым, огибая очаги пожара. Дым щипал глаза, обжигал горло.

Правильно я ползу?

Огонь теперь ревел, громко, как гроза, и он даже не был уверен, что...

Кто-то коснулся его руки сквозь дымку.

Джоан?

Нет. Джером.

Пальцы мужчины сомкнулись вокруг запястья Тома, как медвежий капкан. Том попытался вырваться, но это была его раненая рука, и движение принесло очередную вспышку боли. Он рвался из железной хватки Джерома, но пальцы убийцы не разжимались. Том почувствовал жар на ногах, повернул голову и увидел, что его штаны загорелись. Он дернулся, пытаясь снять их, но не смог дотянуться, так как Джером не давал ему это сделать.

Том запаниковал, судорожно ощупывая пол вокруг себя в поисках какого-нибудь оружия. Его пальцы нащупали что-то мокрое. Томагавк. Том закричал от боли и ярости и обрушил лезвие на запястье Джерома, разрывая ему кожу, мышцы, связки, дробя кость. Освободившись от хватки, он сел и попытался потушить пламя на ногах. Когда это не помогло, он вытянулся на полу и покатился изо всех сил. Полицейский продолжал катиться, пока не ударился обо что-то твердое - стену или мебель, - но огонь все еще пылал на его штанах, и становился все больше. Жар начал обжигать.

Том шарил позади себя в поисках штор, надеясь найти их, но вместо этого его рука наткнулась на холодное стекло. Сквозь дым он заметил слабый голубой свет и понял, что наткнулся на аквариум. Не выпуская томагавк из рук, Том ударил им по стеклу, обдав себя соленой водой и тропическими рыбками. Аквариум был достаточно большим, чтобы вырвавшийся из него поток воды проложил путь через огонь, по которому Том и пополз.

– Том!

Джоан.

На этот раз Том был уверен, что звук донесся слева от него. Он последовал на него, почувствовал, как кто-то схватил его за ногу, поднял томагавк...

Это был Берт. Он протащил Тома через парадную дверь и выволок на прохладный ночной воздух. Вдалеке выли сирены, быстро приближаясь.

– Мы должны убираться отсюда.
– Берт помог Тому сесть на заднее сиденье Кадиллака, рядом с Джоан. Затем он запрыгнул на водительское сиденье, убедился, что Рой пристегнут, погладил кошку на коленях и нажал на газ.

Том повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на дом. Он был удивлен тем, насколько быстро распространился пожар. Весь дом превратился в ад. Пламя прорвалось сквозь кровлю, острые щупальца рвались в ночное небо, закрывая звезды черным дымом.

Он почувствовал давление на больную руку. Джоан пыталась остановить кровотечение из его раны.

– Как Рой?
– спросил Том, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Думаю, сломаны обе ноги, - ответил Берт.
– Но он дышит нормально. А как вы двое?

Джоан обняла Тома.

– Мы будем жить. Но больница - это хорошая идея.

Том кивнул.

– Только не в Спрингфилде, Берт. Езжай на восток по 72-й до Декатура. Наши раны не должны связать с тем, что произошло здесь.

Берт посмотрел в зеркало заднего вида, его глаза остановились на глазах Тома.

– Что случилось со Стэнгом-старшим?

– Если быть технически точным, то можно сказать, что он сам себя убил.

Три большие пожарные машины пронеслись мимо них по дороге, мчась к особняку. Том закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Все было кончено. Они победили.

– Эй.
– Джоан легонько встряхнула его. – У меня есть кое-что для тебя.

– Что?

Джоан придвинулась ближе. Ее лицо было покрыто сажей, одна бровь была спалена, а на щеке было немного крови. Но ее голубые глаза были ясными, широкими и сосредоточенными. Том чувствовал ее дыхание и ее руку на своем затылке. Она была, без сомнения, самой красивой из всех, кого он видел в своей жизни.

Том не знал, поцеловала ли она его, или он ее. Но точно знал, что, когда их губы встретились, вся боль в его теле исчезла.

Эпилог

Декатур

Том выключил новости по телевизору и повернулся, чтобы посмотреть на своего напарника на больничной койке.

– Они считают, что сенатор держал рабов в своем особняке, которых пускал на органы.
– Слова Роя были притуплены обезболивающими препаратами. Обе его ноги были в гипсе, а правая рука - в перевязи. Впервые за целый день он был в состоянии говорить.