— На нашу команду в «Крыльях Феникса», — пояснил Денис. — Мы не фавориты, но близко.

— И что это значит?

— Скорее всего, видео с дня рождения Мальцевой широко разошлось, а в твою версию, что ты постучал Сысоеву по плечу, никто не поверил. — Он усмехнулся, оглядел нас и спросил: — Случилось что? Вы как на похоронах.

— Да нет, ничего такого, — ответил я. — Все нормально. Погода просто мрачная.

— Погода, ага.

Но больше ничего говорить не стал, замолчал и уткнулся в телефон. Поди, пытается из «Кланового вестника» вытащить причину нашего плохого настроения.

До нашего приезда к Мальцевым ему так ни за что не удалось зацепиться, поэтому вылезал он с задумчивой физиономией.

С задумчивой же физиономией встречал нас Мальцев, но вся задумчивость с него слетела тут же, как заметил печатку Вишневских на моей руке. Он поманил меня к себе и набросил купол от прослушивания.

— Знакомая вещичка, — бросил Мальцев, нехорошо сощурившись.

— Так и знал, Игнат Мефодьевич, что она вас порадует, — бодро сказал я. — И фотографии тоже.

— Какие фотографии? — заинтересовался он.

Я не жадный — показал сразу снимки мумии. Правда, делал я их так, чтобы не было понятно, в каком помещении снималось, и акцентировал на лице и руках с многочисленными артефактами.

— Сдох-таки, — удовлетворенно выдохнул Мальцев. — Собаке собачья смерть. Где она его настигла?

Он подался ко мне с алчным блеском в глазах, словно планировал вцепиться мне в шею и сжимать челюсти, пока они не треснут. Почему они? Потому что моя шея в комплекте с защитным артефактом точно была устойчивее его челюстей.

— Я пока жилой этаж чищу, — ответил я с глубоким вздохом. — Тяжело идет. Приходится все выжигать. Тела фотографирую, потом тоже сжигаю.

— Зачем это? — удивился он.

— Пакости много там всякой ненужной, — пояснил я. — Опасной. С Императорской гвардией согласовано, что я им трупы в порошке выдаю.

Мальцев пожевал губами, наверняка прикидывая, куда может использовать Императорская гвардия трупы в порошке. Честно говоря, я лично вариантов видел не так много: пепел магов, умерших нехорошей смертью, использовался в некоторых ритуалах. Но я такие ритуалы не практиковал, а если бы практиковал, не стал бы использовать конкретно этот пепел. Все же смерть была слишком нехорошей по любым меркам.

— Опасной пакости там много, — наконец согласился Мальцев. — И одну из них ты таскаешь на пальце, как малолетний дебил, коим ты, впрочем, и являешься.

— И какая это опасность? — напрягся я проглотив оскорбление.

Неужели Мальцев в курсе, что делает этот артефакт?

— Конкретно не знаю, но слухи ходили такие, что я бы на твоем месте убрал бы эту пакость так далеко, как мог. Потому что, если ее увидят на твоем пальце, неприятности тебе гарантированы. И я не шучу. Ходили слухи, что с помощью этого артефакта Вишневский мог контролировать людей. Такое не спускают.

— Серьезное заявление. Это вообще реально, если ты не менталист? — делано удивился я.

— Не знаю, Ярослав, не знаю…

— Ну вот, Игнат Мефодьевич, хотел сделать вам приятное, не уничтожил печатку вместе с владельцем, а напоролся на выговор.

— Так-таки мне? — закхекал он. — Поди, себе потрафить хотел?

— Не без этого, Игнат Мефодьевич, на печатке же герб нашего клана.

— Заведи другую, мой тебе совет.

— Спасибо, так и сделаю, — ответил я. — Фотографию вам переслать?

Уточнять, какую, не понадобилось. Мальцев заулыбался так похабно, словно я предлагал ему скинуть свою коллекцию фоток голых баб.

— А скинь, пожалуй, — мечтательно согласился он. — Труп врага — лучшее зрелище. Смотрел бы и смотрел.

— Вы еще скажите, что труп врага не воняет, — фыркнул я.

— И скажу. Молод ты еще, Ярослав. Не знаешь, что нет лучшего зрелища, чем поверженный враг. Впрочем, еще узнаешь. Какие твои годы.Одного так ты сегодня точно заведешь. Хе-хе.

Это был явный намек на Глазьева.

— Разве это враг? — позволил я себе усмешку. — Так, глупый человек, который сам себя загоняет в ловушку.

— Даже так? — Мальцев азартно подался ко мне. — Умеешь ты удивить, Ярослав. Я прям-таки хочу верить, что сегодняшние известия меня не разочаруют.

Мы говорили экивоками, никаких имен не называли, и тем не менее оба были уверены, что говорим об одном и том же. Хорошо бы, если б это было так и жизнь не подготовила мне еще одну подлянку.

— Сегодняшние — вряд ли. Слишком мало времени пройдет, но не исключаю. Эх, Игнат Мефодьевич, я вас считал другом, а вы вот знали и ничего мне не рассказали.