— Да нам, в сущности, все равно, где обсуждать, — ответил я, прикинув, что на кухне будет даже удобнее: пространство небольшое, прикоснуться так, чтобы это показалось случайным, не составит труда. Медузка уже растеклась по руке, готовясь выведать все вражеские секреты.

Возможность отправить ее в разведку выдалась тут же. Аня чуть притормозила, и я в нее врезался, сделав вид, что задумался. При этом я дотронулся до ее руки, и медузка сразу же всосалась, через мгновение дав мне полный доступ к Аниному сознанию.

Но для начала я устроился за столом и притворился ужасно уставшим: откинулся, прислонившись к стене, и закрыл глаза, чтобы было проще соединиться с медузой. Параллельно я начал прикидывать, какую защиту нужно добавить в артефакт, чтобы избежать проникновение такой пакости уже в меня.

Аня захлопотала, выставляя на стол блюдо с пирогом, и участливо интересовалась, сильно ли мы проголодались. На всякий случай я заглянул в ее чувства ко мне, но там не было ни стыда, ни раскаяния, лишь одна ненависть. Странное дело, она ненавидела меня за то, что от Мальцевых ее вытащил я, а не Роман. А еще за знания, которых не было у Романа, но были у меня. Возникло чувство, что я вляпался во что-то дурно пахнущее, и я невольно поморщился.

— Голова болит? — сразу спросила Аня. — Давай полечу?

А в голове у нее промелькнуло: «Порадуйся напоследок, гаденыш».

— Не надо, — резко ответил я. — Это просто откат после сегодняшнего. При применении посторонней магии он усилится. Полчаса-час — и пройдет сам.

От ее мыслей я постарался отключиться и направился туда, где были знания по целительству. Они выделялись на моем плане яркими зелеными сгустками. Медуза впитывала их в себя как губка, цвет ее при этом становился интенсивней, а сама она словно плотнела. Я успел попереживать, что она не сможет все впитать, как знания по целительству закончились.

Тем временем Серый воспроизвел иллюзией ауру химеры и расспрашивал Аню о возможностях вернуть парню естественный вид.

— Не с моими нынешними умениями, — притворно вздохнула Аня.

В голове у нее пронеслось: «А и знала бы — не сказала. Укрепление чужого клана — не в интересах Глазьевых». Судя по всему, она уже чувствовала себя частью другого клана. Я вздохнул и отдал медузе приказ затереть скопированное в сознании у Ани. Вскоре на месте зеленых сгустков была чернота, готовая принять другие знания. Справившись с соблазном подкинуть ей что-нибудь, я скомандовал медузе быть готовой к выходу. Рыться в голове Ермолиной дольше необходимого я не собирался: это оказалось на удивление противно, как я ни пытался дистанцироваться, время от времени до меня долетали отголоски ее мыслей, весьма нелестные для меня. Возможности медузы позволяли подправить отношение Ани ко мне. Да что там отношение — сейчас я смог бы ей внушить, что она влюблена в меня, а к Глазьеву испытывает одно лишь отвращение. Но сделать так означало стать на ту же скользкую дорожку, что и Аня. Нет уж предатели нам не нужны. Кто предал один раз — предаст и второй. Не буду же я постоянно рыться у нее в голове и править?

— Ярослав, тебе покрепче? — заворковала Аня, наливая заварку в чашку.

— Спасибо, достаточно, — ответил я и коснулся ее руки.

Медуза перескочила на меня, и я смог наконец отстраниться от негатива, изливаемого почти бывшей соклановкой.

— Но, в принципе, ты бы смогла ему помочь? — спросил я.

— Не знаю, — она притворно вздохнула. — Жалко парня, конечно. Возможно, если бы я посмотрела записи Вишневских, касающиеся химер…

— Записи будут вряд ли, — ответил я. — Я выжигаю в комнатах все. Там слишком…

— Воняет, — пришел мне на помощь Серый.

Он смотрел на меня с явным вопросом. Я прикрыл глаза, показывая, что все: половина дела сделана. Осталось досидеть чаепитие, съездить к Мальцевым, а потом попытаться передать Тимофею. Не получится — что ж, знания для этого мира будут утеряны.

— Но записи можно оставлять, — заметила Аня. — Я их могу продезинфицировать так, что ничего вредного не останется.

— Боюсь, там само содержимое вредно, — ответил я. — Ты бы видела, во что они превращали людей.

— Так я видела. Сергей показал.

— А, ну да. Но он не до конца превратился.

Она принялась расспрашивать про нашу недо-химеру, но по осторожным вопросам стало понятно, что интересует ее не пострадавший, а то, что происходит в доме. Мне не нужно было лезть ей в голову, чтобы понять: сейчас там рассматривался вариант, не получится ли чего важного оттуда притащить Глазьевым. В конце концов это вылилось в предложение:

— Мне кажется, если бы я на месте посмотрела на вашего пострадавшего, скорее бы придумала что-то для него.

— Там опасно, — отрезал я. — Нечего такому ценному кадру там делать.

— Но я буду очень осторожной. Ярослав, пообещай, что ты меня завтра возьмешь.

Она ни словом, ни взглядом не выдавала, что в ее планах уже сегодня перейти в другой клан со всем захомяченным. Но я не мог исключить и то, что она пытается выбить из меня обещание, чтобы все-таки попасть в поместье и увидеть там все своими глазами.

— Ярослав, нам, вообще-то, пора, если ты не хочешь опоздать к Мальцеву, — напомнил Серый. — Нам еще Дениса с Тимофеем забирать. Хорошо хоть, Полина тут.