— Владыко, — осторожно прокашлялся один из самых авторитетных членов тайного сообщества, — вы уверены, что это нужно повторять вновь и вновь? Мы не дети малые, все давно выучили.

— Если бы все! — опять рявкнул Верховный.

— Абсолютно все, — успокаивающе сказал его собеседник. — Владыко, никто из нас в здравом уме не пойдет на сближение с императором. Никто не поднимет завесу конспирации. Мы отдельно, они — отдельно. Да будет так во веки веков.

— Да будет, — привычным дружным хором отозвались все волхвы.

Эта слаженность Верховного волхва ни на миг не успокоила, он словно разозлился еще больше и бросил:

— Никто, вы говорите? Так почему же младший волхв Варсонофий позволяет себе демаскировать наше общество, общаясь с подозрительными личностями?

— Наглый поклеп, — встрепенулся упомянутый волхв, действительно, по меркам общества молодой — всего каких-то сорок лет. — Я не знаю, Владыко, кто вам чего наговорил, но я чист перед ликами наших богов.

— Чист, говорите? А что за неуместное восстановление справедливости и дарование магии изгою?

— Вы о чем, Владыко? — осторожно уточнил Варсонофий, пытаясь вспомнить, не было ли странного вкуса у напитка, который все пригубливали из ритуальной чаши, а Верховный волхв допил.

— Не притворяйтесь. Вас засняла Императорская гвардия, Варсонофий, — возмущенно сказал Верховный. — А казался таким преданным нашему обществу. Но это была лишь маска.

— Кто и где меня заснял? — возмутился теперь уже Варсонофий. — Я требую показать запись, чтобы восстановить справедливость.

— Вот-вот, любимые слова про «восстановить справедливость», — ядовито сказал Верховный. — Хорошо, что у нас есть связи в Императорской гвардии, а то так и остались бы в неведении до тех пор, пока на нас не вышли бы. Смотрите.

Он вставил флешку и запустил короткий ролик. На экране на фоне снега и защитного купола возник старец в сером балахоне с развевающимися лохмами, посмотрел, казалось, каждому в душу, наставил кривоватый палец и прогремел: «Безопасность — прежде всего!», на чем запись и закончилась, а волхвы начали недоуменно переглядываться и перешептываться.

— Я согласен, что безопасность — прежде всего, — выразил общее мнение Варсонофий. — Но при чем тут я? И кто это вообще такой?

— Это волхв Варсонофий, — ответил Верховный волхв, уже не столь уверенный в своей позиции.

— Не выдумывайте. Волхв Варсонофий — это я, а он совсем на меня не похож. Я намного моложе, между прочим.

— В императорской гвардии говорили, что на стороне клана Елисеевых выступает волхв Варсонофий, — стоял на своем Верховный. — Других Варсонофиев у нас нет. Только вы.

— Это самозванец.

— А может… — Тот, кто прервал Верховного раньше, решил сказать свое веское слово. — Может, это настоящий? Посланец древних богов? Знак?

Волхвы зашумели, пораженные неожиданным предположением.

— Нужно на него выйти и выяснить, — решил Верховный волхв. — Если самозванец — разобраться, если посланец — привлечь. Неужели наши молитвы дошли до богов?

На следующий день в школу я не пошел. И не потому что итогом вчерашних переговоров мамы с классной стало её заявление на сдачу мной экзаменов экстерном. А потому что я понимал, что могу не сдержаться и выдать себя Полине. Они поймут, что мне что-то известно, а это не есть хорошо. С Серым мы договорились, что он заедет утром и мы поедем в поместье, реализовывать мой план.

Прибыл он как штык: я уже все нужное собрал, когда он звякнул, что машина у крыльца. Дверь сильно портило приклеенное объявление о том, что магической лавки тут нет, но это была вынужденная мера, потому что бывшие клиенты Соколова время от времени появлялись на горизонте с желанием прикупить чего-нибудь полезного и сильно мешали нашей спокойной жизни. Вот криминальные элементы совсем не мешали, к большому сожалению моему и нашего духа-хранителя. После того как нас ещё раз попытались грабануть с предсказуемым результатом, слухи о квартире пошли нехорошие и нас стали обходить по широкой дуге. Недополученных денег было не жалко — не такие уж они большие, а вот недополученная энергия для кормления призрака была куда существенней. Он, как настоящий гурман, не любил есть одно и то же, поэтому всегда начинал нервничать, видя посторонних людей, который потенциально мог бы употребить.

— Надумал чего? — спросил Серый, как только я сел.

— А чего тут надумывать? Блокирую ей все, — вздохнул я. — А С Тимофеем, видимо, придется методом проб и ошибок работать. Парень он умный, так что разовьется. Не столь быстро и не до такого уровня, как мог бы, но мы на это никак не повлияем. И его нужно под охрану.

— А если поговорить с Аней? Объяснить?

— Серый, она нас уже раз предала. Ты предлагаешь дать ей возможность предать с большим ущербом?.

— Я думаю, что если бы не Глазьев, она бы этого не устроила. Есть такие личности: ради любимого человека пойдут на любую подлость, но не ради себя.