— Что я должна сделать, чтобы ты меня простил?

— А что может сделать женщина для мужчины? Подчиниться в постели. Всё было бы проще, выпей ты вина. Но теперь поздно. Мы немного усложним процесс. Пойдёмте в зал. Там места больше.

Четверо парней встали из-за стола и направились к выходу из комнаты, а Настя застыла, не в состоянии пошевелить даже пальцем.

— Король, помоги своей королеве.

Когда Макс понял, что от страха Настя не в состоянии идти, поднял её на руки. Они оказались в комнате уже одни, если не брать в расчёт спящую девушку.

— Слушай, — быстро и тихо заговорил он, — как только подам сигнал, рви когти к выходу. В замке ключ. Один поворот по часовой стрелке. Калитка заперта, но сзади дома есть пролом в заборе. Беги в лес. Изо всех сил беги. Добежишь до тропы, сверни направо. Запомнила?

— Д-да. По ч-часовой, один р…раз, пр… олом, лес, — еле проговорила, растерявшаяся Настя.

Макс вынес её в зал и поставил на ноги ближе к выходу в коридор. Сам остался позади неё. Стас сидел в кресле спиной к окнам. По бокам, словно в почётном карауле, застыли четверо его дружков. Двое из маленькой комнаты и двое, которые оставались здесь, в зале. Столы уже были убраны, разложенный диван застелен простынёй. Там же лежала одна подушка.

Настю заколотило. Стас слегка подался вперёд, вглядываясь в неё.

— Ты боишься? Почему? Ничего плохого с тобой не сделают. Секс будет только со мной. Но при всех. И при одном условии. Посчитай, сколько нас?

— Шес… шестеро, — с трудом выдавила из себя Настя, нервно сглотнув.

— Слушай внимательно, — заговорил он медленно, с расстановкой. — Я приказываю, ты исполняешь. Ослушаешься первый раз — добавится второй партнёр. Ослушаешься второй раз — добавится третий. И так далее… Всё очень просто. Не терплю женских закидонов. Только послушание спасёт тебя от лишнего мужика. Уяснила?

— Д… д… да.

— Да что ж тебя так колотит-то? Это то, о чём я подумал?

Стас слегка прищурился. Затем встал, подошёл к Насте и, нависнув над ней, запрокинул её голову за подбородок. Она посмотрела в его наглые синие глаза, и её заколотило ещё сильнее.

— Ты чиста. Я буду первым, — констатировал он и заливисто рассмеялся. — Парни, я сделаю это медленно и красиво. А вы будете свидетелями, что всё произошло по взаимному согласию.

Настя почувствовала, как дрогнула рука Макса на плече. Накатила новая волна ужаса.

Улыбаясь, Стас прикоснулся указательным пальцем к её лбу у самых волос и невесомо повёл невидимую линию вниз, тихим обволакивающим голосом комментируя свои наблюдения:

— Натуральная блондинка. Шикарные волосы. Умные глаза. Серые с серебром у зрачка. И красивый разрез. Полный набор красоты. Такие глаза, наверное, большая редкость. Нос чуть курносый, забавный. Губы не накачанные. Уверен, что сладкие…

Настю продолжало трясти, а его палец скользнул по подбородку и направился ниже.

— Нежная шея, бархатная кожа. А что скрыто под одеждой, мы сейчас узнаем… — договорил он, чуть оттянув верх блузки.

Вернулся к креслу, и его руки плавно опустились в карманы. Пальцы Макса чуть сжались на плече Насти, и она услышала его уверенный голос:

— Не трясись, Лазарева. Тебе надо быть спокойной, иначе будет больно в первый раз.

А Настя в этой фразе услышала другое: надо успокоиться, иначе не сможет сбежать.

И молнией мелькнула мысль, что есть человек, который ей поможет. Она даже не поняла, почему поверила Максу. Может потому, что в той аудитории он так и не ударил её. А может потому, что обозвал дурой после её реплики Стасу. А может, сработала интуиция. Но она поверила. Безоговорочно. Сглотнула. Прикрыла глаза и начала мысленно считать. Досчитала до двадцати и почувствовала тепло в ранее холодных пальцах.

Открыв глаза, она раз за разом возобновляла счёт, пока Стас о чём-то раздумывал, внимательно наблюдая за ней. Дрожь постепенно унималась. Наконец напряг отпустил, и Настя выпрямилась, гордо подняв голову.

— Успокоилась? Это хорошо…

Стас вынул руки из карманов. С улыбкой, длинными пальцами и красивыми движениями, медленно, пуговицу за пуговицей, он расстёгивал свою брендовую рубашку, оголяя крепкую грудь с висевшем на чёрном шнурке кулоном в виде ворона, взмахнувшего крыльями в тонком ободке.

Заметив его, Настя вновь застыла. Глаза расширились, и тело пронзила чудовищной силы, но совершенно безболезненная молния. Все чувства настолько обострились, что едва слышное шуршание выскальзывающих из петель пуговиц казались ей шипением бушующего пара, вырывающегося из котла. Сильнее грохотало только её загнанное сердце.

Время даже не замедлилось. Замерло. Как завороженная, она то смотрела на такой знакомый кулон, то следила за движениями пальцев синеглазого парня. С презрением к самой себе понимала, что если бы они оказались наедине, то сердце грохотало бы далеко не от страха.