– Нет, - сказал Мак.
– Думаю, что не надо. Это ведь не наша область.

Я не скажу, что Мак разочаровал меня. Человек, который провел большую часть своей взрослой жизни в бюрократических лабиринтах, реагирует вполне предсказуемым образом, когда дело заходит о решениях, не связанных с его сферой интересов, даже если эта последняя имеет столь неопределенный и расплывчатый характер, как в случае с Маком.

– Понятно, сэр, - отозвался я, и на этом вопрос был исчерпан.

– Мы не можем себе позволить играть роль Всевышнего, - снова заговорил Мак, - хотя временами искушение очень велико. Официально меня интересует причина смерти моего агента, а также установление и устранение того, кто несет за это ответственность. Николас, как я понимаю, был к этому причастен?

Я кивнул головой.

– Не он сам стрелял, но он главный виновник смерти О`Лири, ну а женщина, которая нажала на спуск револьвера, приняла яд и умерла.

– Да, мне сообщили, - кивнул Мак.
– На этом мое официальное участие в деле заканчивается. Вскоре из Вашингтона прибудет группа ученых. Вы изложите им все факты и гипотезы, связанные с этим делом. Повторяю, все. Они же примут необходимые меры.

– Хорошо, сэр, - сказал я, но мы оба понимали, что никаких решений ученые принимать не будут, а просто, в свою очередь, доложат об этом выше по начальству и их доклад затеряется в верхних слоях бюрократической атмосферы и никому никогда не придется делать ничего такого из ряда вон выходящего.

– Разумеется, мне не надо подчеркивать необходимость проявлять сдержанность во всем, что не касается непосредственно интересов этих ученых джентльменов, - сказал Мак после паузы.

Я хотел было позволить себе ухмылку, но передумал. В конце концов, все было нормально. Мак совершил перелет через всю Америку не из нежной заботы о моем здоровье. Все дело было в моей амнезии. Он хотел удостовериться, что, несмотря на сотрясение мозга, я достаточно хорошо соображаю, что можно говорить, а чего нельзя.

Главное, он хотел убедиться, что я прекрасно понимаю одну вещь: имея полнейшую свободу в смысле рассуждений насчет генератора Соренсона, я должен был сплести какую-нибудь байку, объясняющую, как я оказался впутан в это дело. Иначе говоря, я вовсе не должен был докладывать группе чиновников из какого-то научного или псевдонаучного бюро Вашингтона, что я оказался замешан в их сложные проблемы, выполняя очень простую задачу - выслеживая Санта-Клауса с целью уничтожения последнего. Нам не положено предавать огласке задачи и методы нашей фирмы.

– Да, сэр, - сказал я.
– Я буду осторожен.

– Вы не хотите сообщить мне чего-то еще, Эрик?
– спросил Мак после колебания.
– Разумеется, со временем я надеюсь получить от вас детальный отчет, но может, пока вы расскажете мне об одной молодой даме, сотруднице западного филиала организации по борьбе с наркотиками, которая сильно вас невзлюбила?

– Чарли?
– переспросил я.
– Вы видели Чарли Девлин? А когда?

– Сегодня утром, в Лос-Анджелесе. Я хотел навести кое-какие справки. Эта девица просто помешалась на человеке по имени Мэттью Хелм. Она явно убеждена, то вы поставили под угрозу ее блестящую карьеру. Похоже, кое-какие ее мечты не сбылись, обеспечив ей вместо славы - выговор, а ее конторе неприятности. Люди типа Френка Уорфела начинают очень громко вопить насчет незаконного обыска и необоснованного ареста, когда их не удается поймать с поличным.

– Господи, как же мы оказались в связке с этими чистоплюями?

– Наркотики являют собой серьезную угрозу обществу, - ровным тоном ответил Мак.
– Я убежден, что агенты этой организации, сражающейся против подобной гадости, - отличные люди и верные служители общества.

– Может быть, - сказал я.
– Но они без колебаний пользуются своим официальным положением для сведения личных счетов. По крайней мере, это относится к мисс Девлин. Когда она решила, что я ее надул, то воспользовалась своими полицейскими контактами, чтобы распустить слухи о том, что я украл ее машину.

– Вы в этом уверены?

– Она угрожала мне страшными карами, если я испорчу ей бенефис. А полицейский, который остановил нас на дороге, сказал, что у них имеются сведения, что эта машина украдена в Калифорнии и направляется на восток. Кто еще мог знать об этом? Мне это в конечном счете сыграло на руку, но полицейскому не повезло. Чарли, возможно, считает, что я сам убил его... я на ее угрозы ответил примерно в том же роде. Это, наверное, главная причина, по которой она так настроена против меня. Она очень хочет заставить меня ответить за случившееся, но если это произойдет, ее собственная роль в этих событиях будет предана огласке. Эта девочка не выносит, когда окружающие нарушают законы и правила, но сама призналась мне и попросила не рассказывать никому, что страдает астмой. Это согласно требованиям ее фирмы могло пагубно отразиться на ее карьере.

– Личные проблемы сотрудников других агентств не имеют к нам отношения, Эрик, - сказал Мак.

– Нет, сэр, не имеют, но десять кило героина - это уже общая проблема.

– Вы знаете, где этот груз?
– резко обернулся ко мне Мак.

– По моим сведениям, десять килограммов китайского героина были переданы Френку Уорфелу в качестве платы за содействие в операции с генератором Соренсона. Груз был на яхте Уорфела в бухте Сан-Августин. Судя по всему, при обыске к северу от границы его не обнаружили. Насколько нам известно, Уорфел приставал к берегу только в Бернардо. Чарли полагала, что он высадился с пустыми руками, а вернулся на яхту с героином стоимостью в два миллиона долларов, произведенным в его подпольной лаборатории в этом поселке. Но лаборатория оказалась фальшивкой, призванной отвлечь внимание от китайского происхождения героина. Уорфел уже получил свои двадцать два фунта зелья, когда высадился в Бернардо. А что если он поступил вопреки всем предположениям Чарли? Что если он как раз высадился с героином, спрятал это белое золото на мексиканской территории и отправился в Америку, про себя улыбаясь будущим неприятностям тех, кто собирался брать его с поличным в Штатах?