— Да этот циклоп первый… — начал было Енох, но я перебил, рявкнув:

— Я! Кому?! Сказал?! Молчать?!

— Ты, Гена, не понимаешь, глиста эта… — влез Филимон Поликарпович, видимо решив, что я принял его сторону, но я опять рыкнул:

— Что-то непонятно? Так я объясню!

Енох что-то проворчал нечленораздельное и спустился от потолка вниз, глядя на меня с таким видом, словно делал великое одолжение. Одноглазый даже спускаться не стал.

— Филимон Поликарпович, — жестко сказал я, — а тебе что, особое приглашение нужно?

— Мне и отсюда слышно нормально, — огрызнулся он.

— А вот мне неудобно задирать на тебя голову, — ответил я, — впрочем, скажу так, я никого из вас подле себя не держу. Можете убираться. Оба.

— Да ты что, Генка! — замахал руками Енох, — ты что такое говоришь?!

— Ген, ты обиделся что ли? — перебил скелетона одноглазый и плавно спланировал на пол. — Меньше на этого придурка костлявого обращай внимание…

— Кто придурок?! — заверещал Енох.

— Так! Я последний раз делаю замечание, — очень тихо сказал я и отошел к окну.

Есть такой приём в педагогике: если школьники расшумелись, то нужно сначала рыкнуть, чтобы привлечь внимание, а потом резко перейти на очень-очень тихую речь. Тогда все станут прислушиваться и в классе будет тишина. Ну а дальше уже идут другие методики.

Я взглянул на взъерошенных призраков, воинственный пыл которых ещё не прошел. Но они не знали, что я справлялся даже с седьмым «Г»! Противная завучка, чтобы досадить мне, ставила мой урок химии сразу после физкультуры. А в седьмым «Г» у нас учились только второгодники и хулиганы. И можете себе представить, какие они приходили после физкультуры ко мне. Но я их дрессировал на раз. А тут всего два каких-то ископаемых призрака.

— Так вот, ребята, — тихо сказал я и внимательно посмотрел на них по очереди. — То, что вы сейчас устроили, мне сильно не нравится. А ещё не нравится ваше отношение ко мне. Так оно не будет. Игнорировать меня не надо. Это — моё жильё. И я не позволю кому бы то ни было, творить здесь беспредел!

— Я извиняюсь, а что такое беспредел? — спросил Енох.

Филимон Поликарпович обидно заржал, явно подначивая Еноха.

Тот замерцал и пошел зелёными пятнами от злости.

— А это то, что вы сейчас здесь устроили, — пояснил я и жестко добавил, — так что принимайте решение прямо сейчас. Если вы со мной, значит играем по моим правилам. Если не нравится что-то — адью! Призраков вокруг много, замену вам я быстро найду.

— Да ты что, Генка, — заискрился нежно-зеленым Филимон Поликарпович, — это мы так шутили. Правда ж, Енох?

Енох немного помолчал, потом с важным видом кивнул, демонстративно не глядя на одноглазого.

— Мы больше не будем, — добавил скелетон, — Я, во всяком случае. Тем более я с тобой с самого начала. Мы многое уже прошли, Генка. Не то, что некоторые самозванцы.

— Самозванцы, да? — тут же вскипел одноглазый, — а я, между прочим, Генке жизнь спас! Ценой своей! Пока некоторые непонятно где прохлаждались…

— Прохлаждались?! — заверещал Енох и ссора пошла по второму кругу.

— Так! — сказал я, доставая листочек цыганки, и помахал им в воздухе, — если прочитать эти слова два раза, душа остается в этом мире. А вот мне интересно, а что, если эти слова прочитать в обратном порядке, душа развеется и уйдет с этого мира? Решайте, на ком поэкспериментируем в первую очередь?

Оба призраки испуганно застыли.

— Ты сейчас шутишь! — обличительно уставил костяшку пальца на меня Енох.

— Проверим? — мило улыбнулся я и в комнате повисло молчание.

— Нет, не надо. — торопливо сказал одноглазый. — мы больше не будем. Да, Енох?

— Вы мне это две минуты назад обещали.

— Не знаю, кто там что обещал, — скептически взглянул одним глазом Филимон Поликарпович на Еноха, — но лично я дам клятву. Которую нарушать нельзя. Так что сколько этот дистрофик не будет меня провоцировать, я буду молчать!

Енох возмущенно заискрился и замерцал, но деваться ему было некуда.

— Хорошо, — спокойно ответил я, — давай клятву и оставайся. А ты, Енох, прощай!

— Как прощай?! Почему это сразу Енох прощай?! — возмутился скелетон.

— Ну ты же не даешь клятву, — пожал плечами я.

— Я не успел просто! Не успел!

В общем, в результате переговоров, я взял с призраков клятву полного подчинения и хрупкий мир воцарился в моём флигельке, хоть и чувствую, что ненадолго.

— Так, есть ещё пару моментов, которые нужно обсудить, если все успокоились, — сказал я. — Первое. Называть тебя Филимоном Поликарповичем слишком длинно и неудобно.