Он ухмыльнулся.

— Точно. Водители той скорой помощи были хорошо знакомы с твоими увлечениями.

— Мне нравится скорость, — неужели она уловила нотку ревности? — Те парни — мои друзья. В больнице работают много хороших людей, но они лучшие и всегда прикрывают мою спину.

— А другие нет? — его рука соскользнула со стула и легла на ее плечи. Если бы речь шла не о Ринго, то Михаэла испугалась бы настойчивых прикосновений, но с этим мужчиной все ее страхи ушли на задний план.

Она немного поддалась на встречу мужчине, наслаждаясь его теплом.

— Некоторые полные придурки, чье единственное искупительное качество заключается в том, что они когда-нибудь умрут.

Он тихо рассмеялся.

— У меня тоже есть пару таких коллег.

— Чем ты занимаешься?

— Служба безопасности, — он ухмыльнулся. — Наш официант возвращается.

— Пепперони?

— А есть еще другие виды пиццы?

— Ох, ты идеально подходишь мне.

Он вновь прикусил мочку ее уха. Его зубы были удивительно острыми.

— Я очень на это надеюсь.

Черт. Михаэле так сильно хотелось ощутить, как его зубы впиваются в ее шею, что она практически чувствовала это. Девушка благодарно улыбнулась официанту, который принес содовую. Михаэла залпом осушила бокал.

Ринго сделал заказ, а заем добавил туда еще одну колу. Казалось, она забавляла его.

Хорошо. Возможно, пришло время для соблазнения.

Она взяла кусочек льда из своего стакана, провела им по губам, а потом закинула себе в рот. Рука Ринго напряглась на ее плечах, а пальца запутались в ее волосах.

— Ты играешь с огнем, дорогая.

Она достала еще один кусочек льда и лизнула его.

— Хорошо, что у меня есть лед.

Ринго удивил ее, опустив голову и всосав кубик льда, зажатый между ее пальцев.

— Какой?

— Я не сплю с парнями на первом свидании.

Откуда, черт возьми, это взялось? Михаэла умирала от желания нарушить свое золотое правило, особенно когда карий в его глазах почти полностью исчез, оставив только голубой, словно безоблачное небо. Она наклонила голову, изучая его лицо. Неужели это намек на зеленый, скрытый в прозрачной синеве? Михаэла могла вечно изучать его изменчивые глаза.

— Приятно слышать, — Ринго лизнул ее пальцы, посасывая кончики. Михаэла уже была готова умолять. — Тогда мне, возможно, придется приложить больше усилий на нашем втором свидании.

Похоже, она умрет счастливым человеком. Михаэла попыталась отвлечься от ощущения его теплого языка, скользящего по ее ладони.

— Ты работаешь с Каэлем?

Прежде чем ответить, он поцеловал ее в запястье.

— Он практикант.

— Ах, — она нахмурилась. Интимная атмосфера, окружающая их, пошла на убыль. — Разве ты не должен быть с ним?

Его глаза стали совершенно голубыми, светясь в дрянном ресторанном освещении.

— Нет.

«Ну ладно».

— Мне нравятся твои глаза.

Михаэла покраснела. Очевидно, ее фильтр между мозгом и ртом дал трещину, впрочем, как и разум с логикой.

— Спасибо, — Ринго выглядел до смешного довольным.

Она решила продолжать, так как вроде их разговорчики поднимают мужчине настроение:

— Я никогда не видела карих глаз, в которых было бы больше голубого, чем карего. А когда они становятся полностью бледно-голубыми, то светятся.

Ринго резко зажмурился, скрывая замечательные глаза.

— Да?

Казалось, он расстроился. День внезапно показался менее ярким.

— Я сказала что-то не так?

Он посмотрел на нее и нахмурился, когда увидел ее разочарование. В его глазах теперь опять появился карий. Черт, Михаэла действительно сказала что-то не то.

— Нет, — он прикоснулся к ее щеке, проведя пальцем по нежной скуле. — Нет, вовсе нет.

В самом начал Ринго прикасался к нет так, словно собирался закинуть на стол и трахнуть, словно зверь. Сейчас же он стал относиться к Михаэле так, словно она была самым редким цветком. С почтением, с которым она никогда раньше не сталкивалась. Михаэла понимала, что вполне могла стать зависимой от этих нежных касаний, благоговения на его лице и дикого желания.

Может, она уже подсела.

Вскоре вынесли пиццу, они поели, и Ринго оплатил счет, чем расстроил девушку. Она планировала, что их первое свидание пройдет по-голландски[1], но ему удалось отвлечь ее какой-то глупой историей о друге по имени Рон и о розыгрышах, которые они проделывали друг с другом.

— Встретимся за ужином.

Михаэла нахмурилась.

— Мне бы очень хотелось прийти, но не сегодня. Следующие две недели я работаю в ночную смену.

Его глаза вновь стали голубыми и засветились в темноте.