Мама закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись.

Владе хотелось провалиться в трясину — как в том сне. Как она могла подумать такое о своей дорогой, любимой мамочке? О своей несчастной мамуле?

— Мама!

Влада порывисто вскочила, обняла мать, стала целовать пахнущую ромашковым шампунем макушку.

Светлана Егоровна обняла дочь, но тут же мягко отстранила.

— Что-то мы разнюнились, дочка.

Спокойный голос мамы, ее улыбка мгновенно успокоили Владу. Ничего не случилось. Все хорошо.

— Огурцы пора полить, — сказала Светлана Егоровна, вставая со стула.

— Тебе помочь, мам?

— Не откажусь от помощи молодого поколения.

И до самого вечера они поливали огурцы…

После работы на огороде ломило тело, но Влада была довольна: удалось провести с мамой весь день, удалось сгладить тяжелое впечатление от утреннего разговора.

Влада думала, что уснет, едва ее голова коснется подушки, но не тут-то было! Все вышло ровно наоборот: только она легла, и сон как рукой сняло.

Жалость к маме сдавила сердце, и Влада тихонько заплакала, поглаживая мурчащую Рыську. Сколько маме пришлось перенести из-за человека, который, к несчастью, является биологическим отцом Влады! Одиночество, унизительная бедность! И даже аборт.

Каково было матери, столь трепетно относящейся ко всем живым существам, не способной прихлопнуть даже вредную бабочку-крапивницу на капусте, убить собственное дитя!

«Она это сделала ради меня!», — эта мысль была настолько ошеломительной и болезненной, что Влада присела на кровати. Рыська, обиженно мяукнув, спрыгнула на пол.

Конечно, мама пошла на аборт, чтобы у ее старшей дочери были еда, одежда, крыша над головой. Была возможность поступить в институт!

— Почему все тебе? Почему все досталось тебе, сестренка?

Голосок Риты звенел в ушах, хотя Влада воочию никогда его не слышала и не могла слышать. Откуда вообще взялась Рита? Как она проникла в сны Влады, а значит, и в ее голову? Каким образом подсознание Влады столь точно определило имя не рождённой сестры, ее возраст?

Долгов! Конечно, все сходится на Долгове. Именно после знакомства с этим человеком, с его славянской мифологией, всеми этими мавками, богатырями и поляницами Влада начала видеть Риту во снах.

Влада была готова голову дать на отсечение, что препод как-то к этому причастен.

«Он сказал, я все узнаю во вторник, — пробормотала Влада, переворачиваясь на другой бок. — Он сказал… во вторник…».

Вот и он, ее лютый враг. Богатырь. Злодей, разоритель деревень, осквернитель жен и дев. Совсем не такой, как в былинах.

Влада тихо спешилась. Долго же она преследовала лиходея! Держа меч и щит наготове, Влада, легко ступая по мягкой траве, направилась к рассевшемуся посреди поля мужику.

Богатырь что-то с увлечением ел, сняв остроконечный шлем и положив его в траву. Ошибка, которая вполне может стать смертельной. Если, конечно, Владе удастся подкрасться достаточно близко. Подлый удар, бесспорно, но в этом мире иные правила, понятиям о чести здесь места нет.

Влада знала, что две недели назад этот, сидящий перед ней бугай, сжег целую деревню, перебил мужчин, старух, детей, а что он сделал с молодыми, красивыми девушками — и молвить страшно. Были на счету у Микулы Селяниновича и другие преступления.

Эх, если бы ей удалось подкрасться! Но добрый конь богатыря — красивое, благородное животное, — громко заржал, предупредив хозяина.

Булатный меч витязя устремился навстречу Владе, но той удалось отразить удар. Воистину богатырский удар. Хоть и могуча поляница, но загремела ее голова, как колокол в столичном граде Китеже.

Богатырь легко для такого роста и веса вскочил и двинулся на Владу. Новый удар был еще страшнее первого, но полянице удалось отклониться, подставив щит. Булат скользнул по булату с громовым лязгом. Меч Микулы Селяниновича вонзился в землю по самую рукоять. Пока богатырь вырывал оружие, Влада умудрилась нанести разящий удар в область живота. Лязгнула кольчуга, лязгнул зубами богатырь, но и бровью не повел. Вырвав меч, Микула нанес третий, решающий удар.

Крикнув, будто раненая стрелою лебедушка, Влада враз вошла по грудь в сыру землю. Богатырь, усмехаясь, подступал, поигрывая в воздухе мечом. Сейчас, сейчас острое лезвие отделит голову Влады от ее тела!

Выглянуло солнце из-за туч, осветив лицо богатыря. Лицо было незнакомым, но Влада со всей отчетливостью поняла, что перед ней — ее отец. Вернее сказать, она это знала.

Отец занес меч.

Влада закричала. Закричала так, как не кричала никогда в жизни.

— Да что с тобой, дочка?!