«Спасибо», — написала Мельникову Влада.

Виктор опять что-то долго писал, но затем отправил сообщение:

«Не за что) Обращайся».

На этом беседа закончилась. А тут и автобус прибыл в Полпинку.

Влада открыла глаза — и чуть не закричала на весь дом. На ее постели сидела девочка. Белое платьице, копна каштановых волос, большие глаза, мерцающие в темноте голубоватым свечением.

— Рита, — выдохнула Влада.

— Привет, сестренка, — улыбнулась мавка. — Пойдем?

Рита протянула Владе руку, та послушно сжала ладонь девочки. Холодная, как ствол дерева, с которого только что сняли толстый слой мха.

Улыбаясь, мавка потянула сестру за руку.

— Куда мы пойдем? — растерянно спросила Влада.

— К отцу, — ответила Рита.

Владе хотелось закричать: «Нет! Только не к отцу! Я не знаю, кто это, и не хочу знать!». Она не закричала, а послушно встала и последовала за мавкой.

Они шли по лесу, и лес становился гуще и мрачнее с каждым шагом. Влада вцепилась в руку Риты, хотя та была вдвое меньше ростом.

Но вот перед ними за деревьями показалась поляна, посреди которой — покосившаяся черная избушка. Домик Бабы Яги из детских книжек, но только без курьих ножек.

— Иди туда, — сказала Рита. Ее ладонь выскользнула из руки Влады.

Влада, как завороженная, шагнула вперед, сделала пару шагов к избушке и … провалилась под землю. Сразу, по самые плечи в черную, холодную жижу. Она хотела закричать, но грудь сдавило так, что вместо крика получился жалкий всхлип.

Тщетно пытаясь уцепиться руками за мертвенную трясину, Влада тонула.

— Почему все тебе? — доносился до нее голосок Риты. — Почему все досталось тебе, сестренка?

Холодная жижа хлынула в рот, и Влада проснулась.

Солнце светило в окно, бросая на одеяло золотистые блики. Дремала в ногах кошка Рыська, с кухни доносился аромат котлет.

— Проснулась, соня?

Мама заглянула в комнату, улыбнулась Владе.

— Вставай, завтрак готов.

Влада, в ноздрях которой, кажется, все еще стоял запах болота, смотрела на мать, как ошалелая.

— Ты в порядке, дочка? — испуганно спросила мама.

Влада усилием воли заставила себя улыбнуться.

— Да, все ок, мам. Иду.

Макароны с котлетами, фирменная мамина подливка, салатик из огурцов и помидоров, сорванных на собственной грядке — любимый завтрак Влады. Но есть совсем не хотелось. Влада без аппетита поковыряла котлету, положила вилку на тарелку и, подняв глаза, посмотрела на маму.

— Мам!

Светлана Егоровна отвернулась от раковины: она мыла посуду.

— Кто такая Рита?

Тарелка выпала из рук мамы и полетела на пол. Осколки разлетелись по кафельной плитке, заставив кошку Рыську подпрыгнуть от испуга и с обиженным мяуканьем удрать в комнату.

Глава 5

8

— Кто тебе сказал? Бабушка? — мертвым голосом спросила мать, опускаясь на стул.

Влада не ответила. Выходит, Рита — не плод ее воображения, не пришелица из снов? Так кто же она?

«Мавками становятся души девочек, задушенных собственными матерями».

— Кто такая Рита? — хриплым голосом повторила Влада, стараясь не смотреть на мать.

Светлана Егоровна схватила и нервно скомкала салфетку из пачки.

— Я не хотела тебе говорить, Владочка, не хотела. Ума не приложу, откуда ты узнала. Мам!

— Бабушка тут не при чем, — выпалила Влада таким голосом, что было понятно: сейчас заревет. — Я хочу знать о Рите, мама! Кто она?

— Это моя дочь, — просто сказала Светлана Егоровна. — Моя дочь Рита.

О, нет! Нет! Нет! Неееет!!!!

Влада поднялась, чтобы уйти в свою комнату. Впервые в жизни ей не хотелось видеть маму.

— Останься, дочка.

Влада опустилась на стул. Ей не сбежать, ей придется это услышать.

Светлана Егоровна несколько секунд собиралась с мыслями, наконец, заговорила:

— Влада, после того, как твой отец бросил нас, я пару раз виделась с ним. Да не смотри ты так, мне самой стыдно. Наверное, я еще надеялась… Надеялась, что он вернется…

— Ясно. Но Рита тут при чем?

— Да, Рита… После одной из встреч, я поняла, что беременна. Летала, как на крыльях. Даже имена выбрала будущему ребенку: если родится мальчик, будет Николаем, если дочка — то Ритой. Через два месяца отважилась, сказала твоему отцу. Он… В общем, я сделала аборт.