Восточная часть неба начинала светлеть, предвещая близкий рассвет. Весной Инти поднималась рано, потому времени на дорогу назад у Коры было достаточно. Впрочем, наверное, впервые в жизни ее это не сильно волновало.

Дом Кристофера был древним, серым и заросшим. Старые сорняки желто-бурыми палками выглядывали из-за свежих зеленых, участок окружал хлипкий забор из дерева с мотающейся от ветра калиткой. Двухэтажное здание выглядело заброшенным. Пустым. Его окна напоминали глаза мертвеца.

– Ты уверена, что тут вообще кто-то живет? – Джон огляделся, хмурясь.

Кора пожала плечами и побрела во двор, прошествовала по деревяшке, брошенной между калиткой и ступеньками на крыльцо, и остановилась у входа.

Ночь. Кристофер наверняка спит. Стоит быть чуть громче обычного.

Кора пнула дверь. Еще раз. Еще. Пока не раздались ругательства и шаги.

– Кого еще там принесло, Хадс вас раздери? – показалось сонное лицо дядюшки с всколоченными волосами. В руке он сжимал револьвер. – Бельчонок?

– Привет.

– Стоило догадаться, – ухмыльнулся Кристофер. – Кто ж еще так в дверь будет долбить?

Кора слабо улыбнулась, но улыбку почти сразу же стерли мысли о Гиле.

– Нам нужно поговорить, инспектор, – подал голос Джон.

– А, и ты тут? Вы что, решили поболтать посреди ночи? Разведать информацию о трупе алхимика? Неужели не могли дождаться утра?.. Постой-ка, Бельчонок, ты никогда сюда не приходила. Тем более такое время, а ты на улице… Что-то случилось?

– Да, – прошептала она, – что-то случилось, дядя.

– Мы еще не уверены, – вклинился Джон, словив хмурый взгляд Кристофера. – Будет удобнее поговорить внутри.

Дядюшка фыркнул, но пропустил их и провел в захламленный зал, в котором пахло пылью, сигаретами и алкоголем.

– А в чем это ты, Бельчонок? – Кристофер упал в кресло, откликнувшееся скрипом.

– Костюм для вылазок, – она опустилась на диванчик напротив.

– Так, ну что? Рассказывайте свою беду. Помогу чем смогу.

Кора закусила губу. Сердце пропустило удар и сжалось от боли. Как сказать?

«Эй, а помнишь своего сына? Да, того, над которым издевался Людоед и которого ты похоронил. Так вот, у меня две новости: одна хорошая, а другая плохая. Хорошая – он жив. Плохая – он убийца».

Чушь какая!

– Вы видели послания Аконита? – начал Джон.

Кора выдохнула с облегчением – не пришлось подбирать слова. По крайней мере, не теперь. А вопрос хороший! Если Кристофер видел и не определил, что это почерк его сына, то, может, все зря.

– Перепечатанные, – насупился дядюшка. – Первое Кора нашла, его Морт сразу забрал. Ну и второе Макс ему тоже передал. «На экспертизу».

– Морт? Вы про детектива Чейза?

– Да. А с чего такие вопросы, парень?

– Вам предоставили перепечатанные послания? Не копии? – удивился Джон.

– Да-а. Не копии, – мрачно ответил Кристофер.

– Так ты не видел почерк? – едва слышно спросила Кора.

– Нет. Что с вами?

Кора всхлипнула, опустив голову. Утихомирить чувства надолго не удалось. Они снова раздирали ее изнутри, рвали на части.

– Бельчонок, ты чего? Что случилось? – дядя пересел к ней, погладил ее встрепанные волосы. Кора доверчиво уткнулась в его мятую рубашку.

Как сказать? Как объяснить?

– А это что? – Джон вновь привлек внимание. Он кивнул в сторону стопки газет, на которой валялся разодранный конверт, откуда выглядывали… кленовые листья. Засушенные кленовые листья.

– Чья-то идиотская шутка, – грозно ответил Кристофер. – Тебе что? Это ты обидел Корри?

– Дядя! Когда… Когда ты получил их? – сдерживая рыдания, спросила она.

– Вечером. После работы забрал газеты, ну и… Бельчонок, не пугай меня, – Кристофер побледнел, и слышно стало, как заколотилось его сердце.

– Мне пришла сирень. И еще… Я нашла у себя старые открытки от Гила…

Едва имя его сына было произнесено, как дядюшку Криса передернуло, а затем мелко затрясло. Кора обняла его, положив голову на плечо.

– Прости, прости, – забормотала она. Как же не хотелось выступать тем, кто приносит худую весть. Как не хотелось ворошить прошлое, бередить старые раны, полосовать по живому.

– Гил жив?

– Мы не знаем, – ответил Джон, – у нас есть только сирень и почерк… Ну и ваш клен, видимо.