Картинка только начала складываться, а уже снова нужно все бросать… Неужели Максимилиан тоже решил попытаться ее вразумить? Он мог бы догадаться, что этим займется Мортимер, и зачем тогда лишний раз сотрясать воздух?

Уорд, в отличие от Чейза, в дом зашел, но остановился в прихожей под бдительным взглядом мистера Спенсера.

– Инспектор, чем обязана?

– Могу я просить вас об услуге? Необходимо проехать со мной… в одно место.

– Я не имею права отпустить мисс без разрешения лорда, – вклинился дворецкий.

– Мистер Спенсер, – Кора положила ладонь на его плечо, – я уверена, инспектор не допустит, чтобы мне причинили вред.

Она понятия не имела, что нужно Уорду и куда он хочет ее отвести. Однако она доверяла ему, а любопытство и возможность узнать новые детали о деле ускорили ее решение. Он выглядел как джентльмен, который возвращает юных леди домой в назначенный родителями сегм.

Взяв маленькую сумочку и надев шляпку, Кора вышла за Уордом на улицу. Только там она решилась спросить:

– Так куда мы?

– К Хантмэну.

Сердце болезненно сжалось от волнения.

– Что-то случилось?

– Он не вышел на работу, а когда я за ним приехал, он не открыл дверь. Начальству пришлось сказать, что он неважно себя чувствует, так что… В общем… Я надеюсь, что он выслушает хотя бы вас. Один ваш вид заставляет Хантмэна держать себя в руках, может, вы сможете на него повлиять…

– О чем вы? С ним что-то случилось?

Максимилиан открыл дверцу ожидающего кеба и подал руку:

– Я считал, вы знаете. Он иногда страдает запоем.

Кора грузно опустилась на сиденье. Она не чувствовала опоры под ногами, пошатываний кеба, когда тот тронулся. Все было вязким и мутным. Только чувства впивались в сердце, раздирая его на куски.

Не надо было говорить про Гила.

Весь путь прошел в гнетущей тишине, но Коре казалось, что дорога не заняла и половины нужного времени. На негнущихся ногах она подошла за Максимилианом к знакомому дому. Уорд остановился и указал рукой на дверь.

Вдох. Выдох. Кора попыталась успокоиться и придать себе уверенности.

Стук вышел громким. Даже если бы человек спал, он не смог бы его не услышать. Тем более Кристофер, ведь ночью он спустился.

– Дядюшка Крис! Это я!

Ответа не последовало.

– Дядя! – Кора рявкнула так, что даже Максимилиан вздрогнул. – Открывайте сей же парс, пока я не вынесла эту дверь к Хадсовой матери!

Спустя пару интеров криков и грохота Уорд перехватил руку Коры:

– Похоже, не сработает. Давайте я.

– Что вы? Вы не докричитесь, раз даже я не могу.

– Я и не собираюсь кричать, мисс Нортвуд, – бесстрастно ответил Максимилиан, стягивая пиджак и откидывая его на перила крыльца. Уорд остался в белой рубашке и черной портупее, обхватывавшей его плечи. Слева на ней был закреплен револьвер. – Я сделал все, что мог, даже привез вас. Но если он не хочет по-хорошему, я буду действовать по-другому.

Кора не успела найтись с ответом, как Максимилиан вдруг резко выбросил ногу, впечатав ступню в дверь рядом с замком. Раздался звук хрустнувшего дерева, что-то лязгнуло. Второй удар был сильнее, от него дверь вдавилась внутрь, чуть завалившись.

– Она открывалась наружу, – пробормотала Кора.

– Знаю. – Уорд дернул за ручку, открывая поломанную дверь. Та жалобно пискнула и сильнее завалилась набок.

– Дядя! – Кора тут же протиснулась в проход, оглядываясь.

Двухэтажный дом был совсем небольшим: прихожая, коридор с лестницей, а слева тот самый зал, где они сидели с Джоном. Из кухни, расположенной справа, тянулся запах сигарет, алкоголя и… рвоты.

– Твою ж мать, Хантмэн! – Максимилиан не стал задерживаться в прихожей. Не дожидаясь Коры, он зашел на кухню, где на полу лежал Кристофер. – Если ты решил свести счеты с жизнью, мог бы придумать способ получше, чем захлебнуться рвотой, старый ты идиот!

Уорд тряхнул Кристофера, и тот замычал что-то неопределенное.

– Не сдох, гляжу. Давай, – Максимилиан приподнял его за плечи, – ну!

С его помощью Кристофер кое-как встал. Он не падал лишь из-за того, что напарник продолжал придерживать его за плечи.

Картина перед глазами плыла из-за застывших слез, и Кора не шевелилась. Она не могла представить всей глубины ужаса, творящегося в душе Кристофера. Разбитый человек, отчаянно старавшийся утопить свои несчастья в алкоголе.

«Старый алкоголик, – вздыхал отец перед отставкой, – он сам себя погубит». Папа знал. Кора тоже, но… Она предпочитала закрывать на это глаза. Она была в этом доме, чувствовала запах спирта, видела пустые бутылки. И состояние дядюшки тоже. Но она не протянула ему руку помощи, она поступила хуже: дала ему надежду на то, что его сын жив; надежду, означавшую, что его сын – убийца.