Шрифт:
– Так, мисс Нортвуд, вы весь вечер были так болезненны, а как пришло время новостей, превратились вдруг в бодрую молодую леди! Как это понимать?
Кора поерзала на сиденье. Мамино недовольство просачивалось сквозь звуки голоса, отпечатывалось в мимике, чеканилось официозностью.
– Мне просто интересно дело…
– А должно быть интересно замужество! Это твое будущее, Кора, – мама устало откинулась на спинку, драматично прикрывая лицо ладонью в перчатке.
На какое-то время в карете установилось молчание. Отец задумчиво глядел за окно, а мама, казалось, задремала, устав от препирательств.
– Пап, – шепотом позвала Кора, чуть наклоняясь, – так что там?
– Именно то, что я сказал, – вздохнул отец, негромко отвечая, будто нехотя, – ровным счетом ничего.
– Не могло быть ничего. День закончился… Аконит должен был, – Кора покосилась на маму, которая что-то недовольно буркнула сквозь дрему. – В общем, так ведь предсказала Рубиновая дама, да?
– Ты веришь всему, что пишут газеты? – фыркнул отец. – Ничего путного в таких паршивых изданиях не печатают.
– Но она ведь предсказала предыдущий раз…
– Повезло. Сломанный хронометр тоже иногда показывает верное время.
Кора поджала губы и отвернулась.
– Сообщений о трупах не было, – чуть мягче произнес отец. – Но отсутствие тела не означает отсутствие преступления. Жертв не всегда обнаруживают в день убийств. И не всегда для окружающих преступления становятся явными сразу. Иногда преступления длятся многие зимы, пока их не заметят…
– Как история с лабораторией?
– Точно. Так что не всегда преступление и его результат будут очевидны нам сразу.
Не всегда. Но Аконит обычно не задерживался. Максимум разницы между убийством и обнаружением – сутки. Увеличился ли срок теперь? А что, если преступник решил затаиться?
12. Браво
Труп не появился ни через день, ни через два, ни даже через пять. Отсутствие жертвы в намеченную дату вызвало ажиотаж. Если кто-то ожидал наступления молчания вместе с затишьем Аконита, то он оказался не прав.
Народ принялся сплетничать в два раза больше обычного, а главное, Рубиновую даму впервые упомянули в статьях. Авторы глумились над «предсказаниями неудачливой провидицы», уверяя, что она распространяет ложные сведения и препятствует полиции.
В редакцию поступили не десятки, а сотни писем к Рубиновой даме. В основном обвинительных. Также были запросы от коллег, желающих поболтать с незадачливой журналисткой.
– «Эта газетенка в очередной раз выставила себя посмешищем», – смачно зачитывал мистер Гловер, переходя от стены к стене внутри кабинета.
К счастью, Кора не наблюдала сцену воочию, но ее красочно передал Джон.
Что делать Рубиновой даме? Она и сама не знала…
Писать не хотелось. Чистые листы не смотрели на нее с надеждой, как обычно, когда ждали чернил, наполнявших их словами; листы смотрели с презрением и угрозой, словно говорили: ты не достойна оставить на нас след.
Кора была близка к сдаче в плен самобичеванию, потому ей приходилось отвлекаться на самые незначительные вещи вроде очередной подготовки к очередному приему и неспешным моционам под родительским надзором.
В одну из таких прогулок наконец случилось хоть что-то…
Мама, распрощавшись с подругами, решила вернуться домой. Эмма и Кора брели следом за ней по широкой тропинке, над которой склонялись ветви деревьев, одетые в робкую свежую зелень, когда послышался топот ног.
Кора повернулась на звук, следя, как приближается щуплый мальчонка в пальтишке не по размеру. Он затормозил, едва не врезавшись в юбки маменьки, которая охнула от неожиданности, но уберегла ребенка от падения, придержав за плечо, и возмущенно поинтересовалась:
– Что за марафоны, молодой человек?
– Прошу прощения, миссис… – едва не задыхаясь выпалил мальчик. – Мне поручили передать записку мисс в красном шарфе по имени Корнелия.
Кора удивленно заморгала, немного съежившись под строгим взглядом мамы.
– Вот как, мистер. Что ж, полагаю, вы нашли адресата, – произнесла она степенно. – Однако, позвольте спросить, кто же поручил вам такое?
– А… Эм… Одна мисс… Она сказала, что это срочно.
– Имя у этой мисс есть?
– Мэри Смит, кажется, – стушевался мальчик, поскорее протягивая записку, сложенную вдвое.
– Благодарю, – улыбнулась Кора, пытаясь скрыть волнение. Мэри Смит! Джон что-то хотел сказать ей, да к тому же срочно! – Эмма, дай моему посланцу шиллинг, пожалуйста.
Воспользовавшись тем, что служанка занята поисками денег в сумочке, а мама все еще стояла напротив, недовольно поглядывая на мальчишку, Кора быстро развернула листок и тут же свернула, как раз вовремя – Эмма передала монету, а матушка, проводив взглядом уносящегося ребенка, приблизилась к дочери.
– Что там такого, что уважаемая мисс позволила себе нанять какого-то бродяжку?