– Разные яды. Больше ядов, больше спектр устойчивости.

– Если изначально мы созданы только ради излечения миазмы, – напомнил Аконит, – то, возможно, тот, кто основал лабораторию, с этой болезнью и столкнулся.

– Да, вероя…

– Хадс вас дери! – рявкнул Кристофер. Он ворвался внутрь комнаты, отмахиваясь от провожатого. – Не надо так лапать!

За ним тенью шел бывший кирпич, который теперь работал на Донни. Младший приветливо махнул рукой и указал на Кристофера:

– Вот, говорит, его звали.

– Это мой отец, все нормально, – стоило Акониту сказать это, как три пары сияющих глаз врезались в него, выражая явное изумление. Оно и понятно: они из лаборатории, не помнят себя и не имеют семей. Слышать, что кто-то из бывших кирпичей нашел отца, было дико даже для самого Аконита.

– Бонжур, – первым подал голос Рие.

– И вам не хворать, – Кристофер огляделся, останавливаясь на встрепанной Донни и белоснежных волосах Рие.

– Я говорил о них, это свои, – пояснил Аконит. – Ты что-то узнал?

– Ничего, чего бы не узнал ты, – вздохнул Кристофер, помахав запиской, зажатой в руке. В ней Аконит коротко обрисовал случившееся с Шарлоттой и просил прийти в бар.

– А насчет того, о чем мы говорили?

– Ты про Морта? Мутно все. Документы засекречены. Засекречены, представляешь? Он будто из шпионского отдела какого-то, а не Специального подразделения!

– Думаю, поиски выйдут сложнее, чем думалось, – нахмурилась Донни.

– Есть и другие проблемы. Ты, – Аконит обратился к отцу, – должен поднять архивные документы по лаборатории. Все, что сможешь. И лучше иметь при себе надежного человека. К сожалению, я засветился, но у меня есть идея. Рие, ты ведь на юридическом?

– Намекаешь на то, что у меня нарисовалась прекрасная летняя стажировка? – усмехнулся он.

– Приятно, что ты понимаешь меня. И еще… Нужно защитить Корри… Ее семья уезжает из города, так что, видимо, придется и мне отправиться следом.

– И что будешь делать? Из кустов надзирать? – прыснула Донни.

– А вот тут у меня есть идея, – загадочно ухмыльнулся Кристофер.

* * *

Дорога в Рэдвуд-парк была для Коры сложной. Она сидела напротив родителей в экипаже и ощущала еще большую печаль и тяжесть, чем до этого. Мама, необычайно пассивная, то смотрела в окно, то дремала у папы на плече. Тот читал, ни на что не отвлекаясь. Кора в экипаже, тем более в длительной поездке, не могла себе позволить такого – при беспрерывном чтении в экипаже ее всенепременно укачивало, особенно на неровных загородных дорогах. Приходилось напряженно гнать от себя гадкие мысли весь путь до Рэдвуд-парка, отчего несколько сегмов казались вечностью.

Поместье встретило хозяев как всегда радушно. Экипаж наконец выехал на идеально ровную поверхность широкой подъездной дороги, обсаженной живой изгородью. В стороне показалась центральная аллея, засаженная кленом, в честь которого и было дано название поместью, ведь осенью Рэдвуд-парк становился по-настоящему красным.

Неполный штат слуг под предводительством мистера Клэя, управляющего, вывалил на улицу, чтобы встретить семейство Нортвудов. Уставшие с дороги и утомленные произошедшим несчастьем хозяева поместья не задержались на входе. Эмма и Сандра, камеристки мисс и леди, приехали чуть раньше, так что смогли с порога окружить их привычной заботой.

Пока отец неспешно беседовал с управляющим, мистером Клэем, а матушка уже поднималась в покои, Кора, сопровождаемая Эммой, заглянула в библиотеку.

– Я знала, что вам, мисс, понадобится отвлечение, – негромко рассказывала Эмма, – и глядите-ка. После ремонта тут стало больше стеллажей, и некоторые книги еще не расставили. Особенно ваши полки, ведь вы, в отличие от лорда, не составили карточек.

Библиотека казалась еще больше из-за переставленных стеллажей. Она напоминала библиотеку в городском доме Нортвудов, только там помещение все же было куда меньше. Но и там, и здесь было окно (здесь оно выходило на сад), рядом стол с вазой свежих цветов, камин, диван и два кресла. Библиотека условно делилась на отцовскую часть и часть Коры. Вторая была дальше от входа. В поместье достаточно места, чтобы все обустроили наилучшим образом, так что, если отец сидел и читал у камина, Кора вполне могла добраться до конца длинной комнаты и обнаружить там свое кресло с пуфиком для ног и круглым одноногим столиком, куда удобно было ставить чайник и чашки.

– Вы будете рады узнать, что у Кометы все прекрасно, – продолжала Эмма.

Кометой звали очаровательную кобылу, которую Коре подарили на двадцатизимие. Молодая, послушная и терпеливая, она ходила и под дамским седлом, и под обычным.

Определившись с тем, чем себя занять, Кора решила последовать примеру матушки и подняться в свои покои. Они состояли из четырех комнат: спальни, ванной, гардеробной и небольшого зала с выходом на балкон. С ремонтом комнаты изменились мало, они посвежели, но не более того. Наверное, потому что в основном перестраивалось именно гостевое крыло и первый этаж.

За небольшой передышкой наступило время ужина.

– Кора, – подала вдруг голос мама, – мы с твоим отцом поговорили и решили, что тебе нужна защита.

– О чем ты?

– Необходимо сопровождение, которое будет понадежнее служанки, – отозвался отец. – Мы думали нанять спутника-мага, который будет постоянно при тебе.

– Вроде… телохранителя? – растерянно уточнила Кора.

– Именно, – подтвердил папа. – Я уже обо всем договорился. Это сын моего бывшего командира. Увы, тот умер некоторое время назад, но я уверен, ребенка своего он успел воспитать подобающим образом. Тем более, тот недавно вернулся из западной части Осидестской Империи.