Макс повел плечом, из-под пиджака выглянул револьвер, висящий на портупее.

– Тогда почему спасал меня тогда, в Клоаке? Я держался за выступ, внизу штыри. Я бы умер. Никто бы не узнал, что ты был со мной, а если бы и узнали, ты мог сказать, что не успел.

– Ты бы удержался.

– Не удержался бы. И ты это понимал тогда и знаешь теперь. Зачем?

– Потому что ты хороший человек, Макс. А хороших людей должно быть больше. Вот и все, – вздохнул Аконит.

– В следующий раз, если мы встретимся, я арестую тебя.

– Буду рад, если это сделаешь именно ты.

Аконит оставил вечно недовольному хозяину забегаловки чаевые и вышел.

Неспешно брести по медленно пробуждающимся улицам города и одновременно думать было достаточно удобно. Аконит только добавил к этому сигарету, чтобы думать продуктивнее.

Что у него было? Шарлотту изнасиловали, задушили и лишь после оставили неядовитое соцветие и перерезали горло – это совсем не почерк Аконита. Макс знал это. Мортимер тоже знал. Но вполне очевидно, он (по своей воле или наученный «господином») решил добавить дело Лотти к Флетчеру. Или, что еще хуже, Мортимер как-то связан с убийством кузины Корри. Зачем ему это? Запугать? Ее? Или Аконита?

Знает ли Мортимер, что Джон Смит и есть Аконит? Он мог бы узнать, используй Джон при нем магию, силу которой он черпал из Голосов. Природа этой магии оставалась тайной даже для самого Аконита, но отличить эту силу от обычной труда не составляло.

Вообще-то, на Шаране имелось не так уж много разновидностей магии. Человеческая магия, самая молодая из всех, подчинялась строгим правилам. Источником ее был Ресурс – накопленное в человеческом теле магическое излучение, которое исходило от кристаллов.

Была еще Древняя магия, или магия Шарана. Источником ее была сама планета, а последствиями часто становились природные проклятия. Мало хорошего во внезапном землетрясении там, где его быть не должно, или в том, что дождь выжигает землю там, где должен орошать. Потому практиковать Древнюю магию разрешалось по величайшему дозволению малому количеству лиц в научных целях.

Еще была магия духов. Дух вселялся в человеческое тело. Магия этих бестелесных существ, пришедших на Шаран через природные Норы, была огромна и малоизучена. Ее использовали Одержимые, и чем больше они использовали ее, тем дряхлее становились их тела, тем быстрее они погибали, а дух высвобождался в поисках очередного сосуда.

Описания именно этой магии Аконит считал более близким к тому, что чувствовал сам. Во-первых, Одержимые седели, их глаза выцветали именно под действием магии духов. Это было очень похоже на то, что случилось с детьми из лаборатории.

Во-вторых, у магии духов была интересная особенность – свет. Он изливался из Одержимых иногда непроизвольно, и в первую очередь его можно было заметить в глазах. Порой такой свет вырывался из Одержимых потоком энергии, выжигающей все вокруг. И это было похоже на то, что случилось с детьми из лаборатории в ночь пожара. Только та энергия высвободилась не наружу, а внутрь, убив их самих.

В-третьих, Одержимые общались с духами внутри них. Они спорили и дружили, а самое главное – разговаривали. Из книг, которые Акониту удалось найти на эту тему, он узнал, что духи воспринимались зачастую именно как внутренний голос. И это напоминало Голоса.

Но отличия между магией духов и магией, которой могли пользоваться дети из лаборатории, тоже были. Те же Голоса слышали все. Одновременно. Иногда эти Голоса синхронизировались в головах разных людей, а иногда нет. Кроме того, дух всегда общался с Одержимым на языке, который тот понимал, а Голоса говорили совсем иначе.

Были еще виды магии, которые вовсе не изучались. Магия богов, что считалась утерянной. И магия эльфов, высоченных человекоподобных существ, которые жили настолько закрыто, что практически никогда не вылезали со своего острова. К тому же, естественно, изучаться они не давались.

А еще эльфы говорили на своем языке, который никто из людей не знал. Те, кто слышал их язык, отзывались о нем, как о зверином, наполненном шипением и рычанием. И Аконит невольно вспоминал Голоса, которые почти всегда либо шипели, либо рычали.

Так или иначе, понять, какой магией он пользуется, Аконит не мог. Но он старался не давать повода кому-то из магов узнать, что с его силой что-то не так. Потому при них использовал силу из артефактов-накопителей. Значит, Мортимер не смог бы определить магию Смита, как магию «кирпичей». Но по косвенным признакам, как и Макс, мог в итоге догадаться, что Джон и есть Аконит. А вот то, что Аконит – это Гилберт Хантмэн, Мортимер явно выяснил раньше, раз не дал Кристоферу увидеть почерк Аконита.