Допрос проводил дежурный капитан. Из того, что я услышал, узнал, что пострадавшую зовут Елена Владимировна Кислова, она работает художником — реставратором в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина, что она в разводе, а дома её ждёт 5—летняя дочка, оставшаяся на попечении бабушки. И что бабушке — маме Елены Владимировны — нужно домой, так как дома муж — дедушка Кисловой — лежит со сломанной ногой, и за ним нужен уход. А она и так задержалась, заходила к подруге забрать долг 15 рублей. В общем, чем быстрее она попадёт домой — тем быстрее её мама убежит к травмированному папе, и она уже готова подписать что угодно, лишь бы её уже, наконец, отпустили.

— Можем выделить служебный автомобиль, если так сильно торопитесь, — сочувствующе заметил капитан.

— Нет, спасибо, мне отсюда до дома буквально три квартала. Я так — то с работы пешком хожу, за полчаса добираюсь.

— Ну смотрите, дело ваше. Когда будет суд, мы вас вызовем повесткой. Пока свободны.

— Я могу проводить. Мало ли, вдруг ещё какой — нибудь Фунтиков захочет поживиться содержимым вашей сумочки.

Кислова посмотрела на меня и длинными, изящными пальцами отбросила с глаз прядь волос. Ресницы у неё густые и, похоже, свои, отметил я про себя на автомате.

— А что, тоже вариант, пусть ваш спаситель вас и проводит, — обрадовался капитан. — Только сначала придётся тоже поставить подпись. Кстати, паспорт — то у вас свежий…

— Так ведь месяц назад получил.

— А со старым что, потеряли?

Интересно, сколько мне ещё предстоит пересказывать мою историю? Вздохнув, я принялся за краткий пересказ, после которого капитан не поленился позвонить домой моему участковому и проверить информацию.

— Да — а, любопытная история, — покачал головой дежурный. — Ладно, пока все можете быть свободны.

Идти и впрямь оказалось недалеко, моя новая знакомая жила в районе станции метро «Смоленская». Причём она не так уж и спешила, видимо, тоже наслаждаясь тихой погодой и неторопливо падавшими снежинками. По пути Лена ещё раз выразила свою глубочайшую признательность за поимку преступника, и снова попросила прощения за своё предположение о моём соучастие в ограблении, на что я отреагировал фразой типа: «Да ладно, дело житейское».

— А вообще я первый раз встречаю мужчину — парикмахера, да ещё женского мастера, — улыбнулась она, напомнив тем самым о моих недавних откровениях в РОВД.

— Ага, сегодня был мой второй официальный рабочий день в «Чародейке». А мой вчерашний дебют совпал с моим днём рождения.

— Серьёзно?!

Я с невозмутимым видом достал и раскрыл паспорт.

— Это вам вчера тридцать четыре стукнуло, получается? Что ж, поздравляю!

— Спасибо, а вам сколько, если не секрет?

— Вообще — то женщин о возрасте спрашивать не принято… Ладно, откровенность за откровенность. Мне двадцать восемь, я в разводе три года, и моей дочке пять лет…

— А сейчас с ней сидит бабушка, которой очень нужно к загипсованному дедушке, и поэтому мы мчимся домой как наскипидаренные, — не удержался я от лёгкого стёба.

— Ой, ну сил с вами нет, — негромко рассмеялась она. — А ведь правда, гуляем как влюблённые, и в ус не дуем, а мама — то, наверное, волнуется. Я ведь должна была уже час назад быть дома… Кстати, нам в эту подворотню… А вот и мой дом, спасибо, Алексей, что проводили.

Мы остановились у небольшого дворика, в глубине которого высилось 4—этажной здание, по виду довоенной постройки.

— Давайте уж провожу до подъезда, и мне, и вам будет спокойнее, — предложил я.

Мне почему — то не хотелось с ней расставаться, в душе поселилось такое чувство, будто я знаю её целую вечность. У двери подъезда мы какое — то время стояли молча, наконец Лена выдохнула вместе с облачком пара:

— Пока мы шли, я думала, а вдруг где — то у вас есть и жена, и дети, а вы об этом забыли… Может же быть такое?

— Не исключено, — пожал я плечами. — Но какое — то внутреннее чувство подсказывает, что все эти годы я искал ту единственную, при виде которой моё сердце встрепенётся и скажет: «Лёха, это она, та, которую ты ждал всю свою жизнь. И если ты упустишь свой шанс — другого уже не будет». И кажется, сейчас оно… встрепенулось.

Опустив глаза, она закусила губу, и даже в слабом свете уличного фонаря было заметно, как зарделись её щёки.

— Спасибо вам ещё раз, до свидания!

Хлопнула дверь подъезда, и я остался один. Снег усилился, похоже, к утру навалит сугробы, и коммунальным службам, включая двужильных дворников, ни свет ни заря предстоит тяжкий труд. А мне не помешало бы поспешить, так как после 23.00 в общежитии начинает действовать комендантский час, и лезть наверх по пожарной лестнице, стучась в окно соседям, мне совсем не улыбалось. А мысли упорно возвращались к моей новой знакомой, и на душе было отчего — то радостно, светло и грустно одновременно.