— В один день так всё и пропало, должна же быть причина. Не может весь мир просто… умереть, — наконец смог выдавить из себя человек, но осознал, что произнес последние слова с горем и печалью в голосе. Произнес едва слышным шепотом.

— Я… — девушка проглотила свои слова, из-за чего Балдуру стало очевидно, что она недоговаривает. — Я должна еще кое-что показать. Ты согласишься проследовать за мной?

«А у меня есть выбор?» — пронеслось в голове человека, но озвучивать свои мысли он не стал, лишь коротко кивнул ей в ответ. Ошеломляющее разум происходящее, на удивление постепенно начинало приживаться, а сам человек стал привыкать к появлению в этом мире. Благодаря этому, другие мысли стали завладевать его разумом. Воспоминания, совсем свежие, они далекими образами всплывали перед его глазами, но слишком размытыми, чтобы разглядеть. Он чувствовал, что происходит или должно произойти нечто… только вот не мог понять в каком из миров.

Он последовал за ней, хрустя под ногами стеклом и камнем, оставляя осадок тревоги у себя на душе. Внезапно девушка вновь превратилась в ту, смущенную, покорную и улыбчивую, что повстречала его на берегах этого мира. Балдур не впервые наблюдал, как настроение девушки меняется на глазах, только вот не мог найти причину такого поведения. Казалось, что она с одной стороны примеряет маски, имитируя эмоции, с другой стороны, что каждая эмоция, каждое чувство, она испытывала в несколько раз сильнее, чем обычный человек. Это, как и всё остальное, было лишь догадкой в тревожном разуме стервятника.

Он молча следовал за ней. Они, обогнув место, где должен был находиться трон властителя крепости, ступили в широкий коридор, в конце которого виднелась стеклянная дверь. Балдур медленно шел, но впервые за всё время пребывания ощутил усталость. Она волной нахлынула на человека и охватила тело, что словно не отдыхало долгие годы. Он чуть не оказался на полу, едва сумев удержаться на согнутых ногах. Девушка не обернулась, она, опустив голову, медленно шагала к двери.

Резкая и колющая боль прострелила в левой части грудной клетки. Балдур ощутил, как кто-то будто вырвал воздух из его легких и бросил умирать. Спина также дала о себе знать, и постепенное жжение пульсирующей болью разрывало кожу. С десяток мелких порезов раскрылись кровавыми бутонами на спине. Балдур тут же запустил руку под одежду, но ладонь вернулась чистой. Глаза залились кровью, а стены коридора задрожали перед ним, меняя картину на мир больного человека. Он ощутил отчетливый запах оружейного пороха и гнили. Слышал неразборчивые голоса, что звали его по имени, но узнать их ему так и не удалось.

— Ты в порядке? — спросила его девушка, подбежав к нему.

Боль и усталость, как рукой сняло. Он вновь обрел чёткость зрения, и перед ним показались все те же обшарпанные временем и плесенью стены. Не осталось ничего, даже малейшего намека на дискомфорт или боль. Человек посмотрел на девушку широко раскрытыми глазами, на что она улыбнулась и, взяв его за руку, прошептала:

— Мы почти на месте, скоро ты всё поймешь.

Он послушался. Вновь она вела его за собой, однако в этот раз их руки были скреплены в замок, и Балдуру не хотелось её отпускать. На мгновение ему показалось, что он почувствовал знакомый и приятный запах, только опять же, опознать его ему не удалось.

Вдруг Балдур остановился. Всё его естество говорило: «Нет!» Оно кричало и приказывало ему не делать шага дальше. Мышцы окаменели, а пальцы ног вцепились в подошву. «Нет, стой, не иди дальше», — твердил он сам себе чужим голосом сознания. Голос же не предупреждал ни о смерти, ни о конце или начале мучений. Он просто твердил — остановись, если ты решишься следовать по этому пути, обратной дороги у тебя не будет.

«Всё будет хорошо, это и должно произойти. Предначертанное богами невозможно избежать. Не бойся, Балдур. У тебя всегда будет выбор, и ты сможешь сойти с этого пути в любой момент, если пожелаешь».

Второй голос придал ему неведомых сил и решимости, от чего сердце забилось настолько быстро, что он ощущал пульсацию вены у виска. Сам того не осознавая, в один момент он оказался вместе с девушкой у двери. Он затряс головой, пытаясь прояснить разум и выгнать из головы голоса. Прежде чем девушка успела открыть дверь, он увидел знакомое изображение на двери, выполненное искусным стеклодувом.

В лицо стрельнул яркий свет, а свежий, настолько свежий и бодрящий воздух ударил ему молотом в сознание. Девушка отпустила его руку, и Балдур инстинктивно пытался нащупать её в ослепительном свете. Он жадно хватал воздух ртом, хоть ничего не мешало его обычному дыханию. Всё его тело затряслось в нежданной судороге, тут человек понял, что оказался на коленях. Он ощущал чьё-то присутствие. Настолько мощное и великое, что сама аура придавливала его к земле. Присутствие, что можно было описать лишь одним словом — божественное.

— Всё хорошо, сейчас пройдет, только подожди, — расслышал он сквозь звон в ушах голос девушки.

В очередной раз она оказалась права, спустя некоторое время, свет становился не таким ярким, а звон в ушах постепенно пропадал. Когда Балдур смог что-то увидеть, первое, что показалось перед ним, это одинокий цветок. Его грациозный, но при этом сильный стебель держал на себе лазурную корону из пышных лепестков со сверкающим солнцем ядром.

Балдур оказался на коленях. Первое время не мог оторвать взгляда от единственного цветка, среди выжженной и сухой травы. Он услышал, как девушка позвала его по имени. Еще раз, а затем еще. Он ощутил прикосновение её рук на своих плечах, но поднимать голову не торопился. На его глазах выступили слезы, что лились сами по себе, а разум отказывался называть причину.

Вдруг на душе стервятнику стало паршиво. Ему казалось, что он станет свидетелем чего-то ужасного, и к собственному сожалению, он столь беспомощен, как этот цветок беспомощен в битве с богами. Он с украдкой утер слезы с лица и, отказавшись от помощи девушки, встал на ноги. Он не хотел поднимать головы, но нечто внутри продолжало твердить, что путь не окончен, и в конце концов выбор останется за ним. С этой мыслью он открыл глаза, но тут же потерял дар речи.

***

— Прости меня, слышишь? Прости меня.