Пилорат постепенно прижимал человека к линии очерченного круга посреди зала. Балдур нырнул, чтобы сменить позицию, но меридинец, предугадав этот шаг, последовал за ним и сразу крепко обхватил двумя руками за талию. Стервятник почувствовал, как затрещали кости и рвались по швам мышцы. Он короткими, но резкими ударами бил локтем по макушке меридинца, пытаясь высвободиться из смертельных тисков.

Боль была такая, словно он попал в лапы бурого медведя, что, не щадив сил, сжимал свою жертву. Удары просто утопали, а сам Пилорат, казалось, не чувствовал никакой боли. В тот момент Сырник заметил, что губы у Стервятника начинают синеть, а сосуды на белках вот-вот лопнут. Маленький аури выбросил неброское словцо и, спустившись на плечо Пилората, вцепился зубами в щеку, а ручками пытался сломать его и так потрепанный лаурен. Мерединец сначала недовольно зарычал, словно почувствовав укус назойливого комара, что больше раздражал, нежели вредил. Однако через секунду его выражение лица изменилось. Балдур не мог не воспользоваться этим случаем. Он схватил свободной рукой противника за голову и, слегка наклонив в сторону, ударил несколько раз ниже виска. Скула захрустела, от этого меридинец был вынужден ослабить капкан. Балдур освободился, затем быстро попятился, жадно хватая ртом воздух. Он чувствовал, как кислород постепенно заполняет его легкие и оживляет все органы. Стервятник любил жизнь. Любил много вещей. Однако больше всего он любил дышать.

Сырник вернулся на плечо, вытирая испачканный в крови рот, и громко зашипел.

— Я тебе говорил… — прошептал человек, пытаясь надышаться. — Никогда не…

— Эй! Это что такое было? — послышался голос обиженного Айвокана. — Это против правил! Против правил! Требую, чтобы бой остановили, а моему защитнику присудили победу.

Арбитр, широко раскрыв глаза, смотрел на Сырника, что облизывал оставшуюся кровь, и человека, который отмашкой давал понять, что всё в порядке. Затем судья и надзиратель поединка взглянул на Пилората, который явно был в бешенстве. Меридинец открыто скалился и водил бревенчатыми пальцами по огрызку лаурена, что стал поломан еще больше.

— Продолжить бой! — неожиданно заявил арбитр. От чего Авокан потерял дар речи.

Пилорат сорвался с места, едва дав Балдуру отдышаться. Он приближался словно товарный поезд, груженный яростью и злобой. Стервятник отпрыгнул в сторону, и сразу заметил краем глаза, как к его лицу спешит кулак. Балдур был ловок, быстр и даже искусен в мастерстве уворота. Он делал то, чему его научили в Доме Теплых Стен, когда еще маленький Балдур, проходил первые подготовки. «У всего есть свой ритм и свой танец, нужно только понять», навеки впечаталось в сознание сборщика. Однако в тот момент, как только он увидел этот кулак, он понял, что здесь он оплошал.

Мощная печать отбойного молотка буквально пригвоздила его к полу. Пилорат сразу же оказался сверху и принялся добивать противника. Балдур успел сбросить Сырника с плеча и, закрывшись крутился из стороны в сторону.

Толпа задержала дыхание. Трудно было сказать, кто из них желал поражения Ратомиру, а кто действительно переживал за исход битвы. Одно можно было знать наверняка — победителем выйдет только один.

Сырник кувырком приземлился на пол и, проскулив что-то неразборчивое, попытался вернуться к человеку, как тут же остановился. В этот раз он подчинился. Аури знал, что Балдур сбросит его с плеча только в случае смертельной опасности. Ему было тяжело смотреть. Он не хотел думать, что такая опасность наступила. Смертельная.

Огромные кулачищи, колотили то в пол, то по рукам человека. Стервятник извивался как мог, стараясь получить меньше ударов в голову. Он попытался освободить ноги и выскользнуть словно змея, однако Пилорат и об этом позаботился. Мужчина сразу вспомнил слова князя, поэтому пошел на вынужденный риск.

Он, собрав силы для одного удара, саданул что есть мочи по больному колену и приподнял бедра. В тот момент он ощущал, что поднимает именно тот самый товарный поезд, однако это хватило, чтобы выскользнуть из-под великана. Балдур оттолкнулся обеими ногами от его груди, однако Пилорат успел их схватить и дернуть на себя.

Стервятник с легкостью перышка поддался и вновь перед его лицом сверкнул кулак. Однако в этот момент меридинец совершил ошибку. Он по инерции подался вперед всем телом, показывая свою квадратную голову. Балдур поджал челюсть и принял удар на лоб. На мгновение выпав из реальности, он машинально обхватил толстую шею двумя ногами и крепко сжал.

Ситуация изменилась. Хищник попал в капкан. Убедившись, что ступни надежно закрепились в замок, он обеими руками принялся давить голову великана вниз. Пилорат закряхтел, именно так, как еще недавно тужился Балдур.

Толпа заликовала, но ненадолго. Меридинец был слишком силен, и несмотря на обидную рану, был свеж. В то время как Стервятник тяжело дышал и принял на себя два потенциально нокаутирующих удара. Защитник Ратомира ощущал, что тиски постепенно ослабевают, и их разрыв лишь вопрос времени.

Перед тем как освободить медведя, он осмотрелся вокруг. Пилорат зарычал. Балдур отпустил. Противник по инерции подался назад, затем сразу ощутил пятку сборщика на своей челюсти. Стервятник отдалился от него кувырком назад и резко встал. От подобного маневра закружилась голова. Меридинец также подался назад, и в этот раз решил атаковать не сразу.

Эта маленькая передышка не совсем сыграла человеку на руку. Адреналин немного сбавил свой темп, из-за этого каждый пропущенный удар вышел на сцену. Балдур ощутил, как постепенно начинает плыть. Колокол в голове гремит какофонией погребального звона. Пот и влага в глазах застилают обзор, а во рту отчетливый привкус железа.

Он знал, что нос сломан, а из него фонтаном хлещет кровь. Он ломал его несколько раз, поэтому Мира постоянно жаловалась на ночной храп. Балдур переступил с ноги на ногу и подпрыгнул на месте. Кости вроде бы были целы, хоть и кололо в боку. Он проверил равновесие, после попытался выгнать туман из головы.