— В доме. В кладовке. Череп размером с коровий, но по виду скорее змеиный. Только трудно представить змею такого размера. У вас же на болоте анаконды не водятся?

— У нас на болоте водятся только залетные дурни, которым нечего делать. — Михалыч нахмурился.

— А как же дети? — спросил Apec и улыбнулся. Он не стал дожидаться встречного вопроса. Ему изрядно надоело это жонглирование словами. Вместо этого он продолжил: — К нам ночью заходили гости. Мальчик и девочка.

— Заходили?… — потрясенно переспросил Михалыч.

— Ага, рассказывали, что потерялись на болоте и едва не утонули, — продолжил Apec. — Говорили, что очень хотят согреться и покушать.

— Вы их пустили? — голос Михалыча упал до шепота.

— Нет. — Apec покачал головой. — Мой босс оказался бездушной скотиной и не пустил бедных малюток даже на порог. — Ему показалось, что Михалыч облегченно выдохнул. — А вы вот утверждаете, что не пропадали дети. Как же так?

— Куда они… — Михалыч потер глаза. — Куда они делись?

— Дети? Ушли!

И снова облеченный выдох. На сей раз уже явственный. Apec кивнул, а потом продолжил:

— И вот я теперь мучаюсь угрызениями совести. Прогнали деток…

— Не мучайся, — сказал Михалыч твердо. Как гвоздь вбил.

— А если снова придут?

— А если снова придут, даже дверь не открывайте.

— Почему? Не потому ли, что детки эти не совсем детки? Я бы даже сказал, совсем не детки?

Они разговаривали так, словно играли в какую-то хитрую игру с непонятными правилами. Все полунамеками, все иносказаниями…

— Так может, не стоит испытывать судьбу в следующий раз, Паша? — спросил Михалыч вкрадчиво.

— Это вы к тому, что вслед за детишками может прийти кто-нибудь постарше?

— Я бы сказал, пострашнее. — Михалыч тяжело опустился на стул напротив Ареса, продолжил устало: — Уезжайте вы оттуда. Уносите ноги, пока не поздно. Если эти дорогу вспомнили, то и остальные придут. Я только одного понять не могу…

Он замолчал. Внимательно посмотрел на Ареса.

Apec тоже молчал. Выжидал.

— Ладно, не мое дело! — Михалыч махнул рукой и улыбнулся широкой, совершенно неискренней улыбкой. — А за Феню мою спасибо! За то, что вступился, не оставил в беде! Посиди тут, я сейчас принесу тебе мяса.

— Да не нужно мне мясо! — Apec ощутил разочарование. Игра с непонятными правилами закончилась ничем. Единственное, что он понял: Михалыч знает про существование детишек-мутантов. Знает, но не хочет про них разговаривать. — Можно последний вопрос?

— Нет!

— А я все равно спрошу. Кто-нибудь из той роты СС выжил? Хоть один человек?

Наверное, это был безопасный вопрос, потому что Михалыч расслабился.

— Феликс Фишер. По-нашему Рыбаков. Только он не был эсэсовцем. В то время ему едва исполнилось семнадцать. Молодой был и глупый.

— А где он сейчас? — спросил Apec, уже заранее зная ответ.

— На кладбище. Умер дед Феликс пару лет назад. А зачем он тебе?

— Уже незачем, раз умер. Спасибо за кофе! — Apec отодвинул от себя почти полную чашку.

— Он хороший был человек, — сказал Михалыч, когда Apec уже направился выходу.

— Кто? — Apec замер.

— Дед Феликс. Он был хороший, что бы тебе про него не рассказывали.

Баба Марфа вернулась на рассвете. Стеша только-только успела прибраться в доме. Катя еще спала.

— Как он, бабушка? — задала Стеша вопрос, мучивший ее все это время.

— Раз до сих пор не помер, жить будет. — Баба Марфа устало опустилась на стул.

— Мне нужно к нему. Когда я могу пойти?

— Вот придет Серафим и отведет тебя. Одной тебе на болото пока ходить рано.

Стеша считала, что ей вообще не нужно ходить на болото. Если бы не Степан, она бы туда больше никогда не сунулась. Но теперь у нее был долг. Врачебный долг перед человеком, которому она, возможно, спасла жизнь.

— А ловко ты пулю вытащила, — сказала баба Марфа, стаскивая с ног сапоги.