— А чем еще заниматься в шестнадцать лет, как не всякой ерундой? — спросил Стэф с мечтательной улыбкой.

— Вот и я так подумал и поперся на реку искать мельницу. Разумеется, ничего не нашел. Там уже и русло поменялось, ушло в сторону от того места, где стояла мельница. Ориентиров никаких, следов человеческого жилища тоже никаких. Короче, облом! Первый блин комом! Но я был очень упертым парнем! С фантазией и чувством пространства у меня был полный порядок. И масштаб я чувствовал хорошо. Ну и высчитал с точностью до метра то место, которое подсвечивалось на дедовой карте. Начал копать. Веришь, я там неделю землю рыл! — Apec посмотрел на свои ладони. — До кровавых мозолей копал. И откопал!

— Что? — спросил Стэф.

— Монеты! Три полушки тысяча семьсот двадцать второго года и полтину тысяча семьсот двадцать первого! Я тогда, разумеется, ровным счетом ничего в этом не смыслил, но мозгов хватило монетки сохранить. Они до сих пор при мне. На удачу! Не продал даже в самые тяжелые времена. Это мой личный неразменный рубль. А еще доказательство того, что я не шизик! — Он с некоторым вызовом посмотрел на Стэфа.

Стэф согласно кивнул.

— Ты не шизик, — сказал очень серьезно. — У тебя чуйка.

— И вот с этой чуйкой, а еще с дедовыми картами, я решил горы своротить. — Apec усмехнулся. — Да не тут-то было! Бабка моя, царствие ей небесное, карты сожгла. Решила чердак почистить, убрать всякое барахло. Представляешь? Барахло! — простонал Apec. Было видно, что участь, постигшая дедовы карты, до сих пор его печалит.

— Сочувствую. — Стэф и в самом деле сочувствовал, понимал всю тяжесть утраты.

— Все в огонь! — сказал Apec с досадой. — Я чуть не разревелся, когда узнал. Бабка испугалась, подумала, что я умом тронулся. И не иначе, чтобы не свихнулся окончательно, вспомнила, что не добралась еще со своей уборкой до дедова рабочего стола. В общем, не всё спалила, кое-что осталось. Как я потом понял, в столе находилось все самое ценное. Как раз те карты, которые подсвечивались. Вот, собственно, по ним я и начал свои изыскания.

О том, что изыскания эти были не совсем законные, Стэф напоминать не стал. Сам не без греха. Вместо этого он спросил:

— И это место ты увидел на одной из карт? Оно тоже подсвечивалось?

— Там вся карта подсвечивалась, — ответил Apec. — Карта была старая, еще дореволюционная. Словно вырванная то ли из альбома, то ли из атласа.

— Она у тебя с собой? — спросил Стэф и тут же добавил: — Две тысячи долларов.

— Две тысячи долларов? — Apec задумался, а потом заговорил: — Я понимаю, ты мужик не бедный, а вполне себе наоборот.

— Вполне себе. — Стэф кивнул.

— И два куска зеленых тебе отвалить за клочок бумаги — раз плюнуть.

— Не за клочок бумаги, а за карту.

— Ты думаешь, это карта сокровищ? Ну, типа, пятнадцать человек на сундук мертвеца?

— Я думаю, что светится она не просто так.

— Понимаешь, на ней нет никаких пометок. В смысле, видимых нет. То есть, фактически ты покупаешь не саму карту, а меня и мою чуйку.

— Мне приятнее думать, что я тебя не покупаю, а нанимаю, — сказал Стэф.

— В качестве кого?

— В качестве проводника.

— Проводника высших сил? — Apec нервно хохотнул.

— Для начала в качестве проводника информации. А там видно будет.

— То есть тебя не смущает тот факт, что информация эта добыта несколько нестандартным путем? — На небритой физиономии Ареса читалось изумление.

— Не смущает.

— А вдруг я ошибаюсь? Или вдруг я таки шизик?

— Ты не шизик.

— Спасибо, но я не могу дать тебе никаких гарантий. Ты же знаешь, что я уже побывал тут и ничего не нашел.

— Ты нашел флягу.

— А ты уверен, что она стоит таких денег?

— Я уверен, что мы можем отыскать что-то куда более ценное.

— А если не отыщем? Если я с этой своей чуйкой облажаюсь?

— Если не отыщем, вернемся домой и будем искать что-нибудь другое.

— Только и всего? Все так просто?

— А зачем усложнять? — Стэф в задумчивости смотрел на водную гладь Змеиной заводи.

Apec мог думать о собственном даре все что угодно, но у Стэфа не было ни малейших сомнений в том, что это место крайне необычное.

— Имей в виду: деньги я тебе не верну! — Наконец решился Apec. — Даже если у нас ничего не выгорит, даже если мы не найдем никаких сокровищ!

— Можешь не возвращать.

— И то, что найдем, делим пополам.

Стэф многозначительно приподнял брови.

— Ясно. — Apec кивнул. — Был неправ, перегнул палку, много на себя взял. Сорок мне, шестьдесят тебе!

— Двадцать тебе, восемьдесят мне. И деньги можешь не возвращать.

Apec думал недолго. Стэф даже не сомневался, каким будет его решение. Только дурак откажется от такого предложения. А парень дураком не был. Мало того, он был авантюристом, и если бы Стэфу вздумалось торговаться дальше, вполне согласился бы работать исключительно за идею. Стэф знавал таких сумасшедших. Да что там, он сам был одним из них!