— Предупреждаю. Анна-то, видать, предупредить тебя не успела.

Он хотел было еще что-то сказать, но передумал и, не прощаясь, вышел вон. На целую неделю в доме у Змеиной заводи воцарилось спокойствие.

Той ночью Стеша не сомкнула глаз и едва дождалась утра. Она все думала, найдет ли Степу живым и невредимым, не обманула ли баба Марфа, не попыталась ли успокоить ее пустыми обещаниями. Поэтому с первыми лучами солнца уже была на болоте.

Дверь домика была заперта изнутри, но на робкий Стешин стук тут же распахнулась, словно Степа только ее и ждал. А может, так оно и было? Ту ночь он проспал как убитый: не слышал ни стука в дверь, ни волчьего воя и искренне удивлялся, чего это бабе Марфе вздумалось пугать его всякими россказнями. Переубеждать его Стеша не стала. Потому что тогда ей пришлось бы рассказать ему про случившееся с его товарищами несчастье. Поверил бы Степа в такое? Как долго она сама не верила? Версия с болотными псами казалась вполне правдоподобной. Такая угроза могла удержать Степана в доме до утра. Ни один здравомыслящий человек не станет рисковать собственной жизнь понапрасну. А Степа был здравомыслящий и очень славный.

А еще он быстро пошел на поправку. Что было тому причиной? Его молодость и крепкое здоровье? Особый болотный мох? Или ночной визит марёвок? Стеша не знала. Просто тихо радовалась, что рана его затягивается, что ходить он уже может без посторонней помощи, ест за двоих и постоянно улыбается. Она и сама улыбалась. Не могла не улыбаться, когда смотрела в его серые глаза. Это было их тихое счастье. Одно на двоих.

Звереныш появился на третий день. Он терпеливо ждал, пока Стеша выйдет из домика, а когда она, наконец, вышла, тихонько и нетерпеливо заскулил. Стеша взяла Звереныша на руки, прижала к груди. От его шерсти пахло дымом и болотной водой, а в желтых глазах светилась радость узнавания.

— Это кто еще такой?

Из-за Звереныша Стеша совсем забыла про Степана. Он стоял в дверном проеме и озабоченно хмурился.

— Это Звереныш, — сказала Стеша, целуя волчонка в нос. — Мой Звереныш. Он пока еще маленький, но когда вырастет, станет Зверем.

— Вот я и смотрю, что маленький. — Придерживая рукой повязку на груди, Степан сделал шаг в их сторону. Звереныш оскалился и зарычал. — Маленький и страшненький, — повторил Степан, делая еще один шаг. — Стеша, а ты не боишься, что где-то поблизости бродит его мамка?

Она не боялась. Она точно знала, что волчица тоже здесь. Лежит на ковре из болотного мха, терпеливо дожидается своего детеныша.

— Я видела его мамку, Степа, — сказала она, прижимая к груди вырывающегося Звереныша. — И она мне ничего не сделала.

— Почему? — Степан больше не смотрел на них с волчонком. Он внимательно вглядывался в болотный туман. — Ты, конечно, очень смелая и очень красивая, но я не думаю, что с волками это может сработать так же, как с человеком.

— А с кем сработало? — спросила она шепотом. Получилось глупо, по-девчоночьи игриво, но не спросить она никак не могла.

— Со мной сработало, — сказал Степан очень серьезно. — Ты такая… — он помолчал, подбирая правильные слова. — Ты такая удивительная. С виду обыкновенная девчонка, а на деле настоящий доктор. Ты мне жизнь спасла. И вообще…

Он смущенно улыбнулся. А Стеша осторожно поставила Звереныша на землю. Спрашивать, что значит это «вообще», она не стала. И без слов понятно, что это самое важное. Она присела на корточки перед Зверенышем, шепнула ему в ухо:

— Это мой человек, Звереныш. Его нельзя обижать. Никому из вас нельзя. Передай, пожалуйста, это своей маме.

Не пришлось ничего передавать. Ответом Стеше стал тихий волчий вой.

— Вот и мамка объявилась, — сказал Степан и поежился. А потом встрепенулся и взволнованно спросил: — Стеша, как ты теперь доберешься до дома? Я должен тебя проводить!

Провожатый из него сейчас был никудышный, но обижать Степу неверием в его силы Стеша не стала. Вместо этого просто сказала:

— На этом болоте мне никто и ничто не угрожает.

— Почему? — спросил Степан, делая еще один шаг.

Ему почти удалось коснуться холки Звереныша, но тот оказался проворнее: щелкнул зубами и отскочил в сторону.

— Наверное, потому, что это мое болото, — сказала Стеша задумчиво. — Разве бабушка отпустила бы меня сюда одну, если бы думала, что со мной здесь может что-нибудь случиться?

— Твоя бабушка? — Степан усмехнулся. — Да ни за что! Она у тебя такая… строгая. Даже строже моей бывшей учительницы по математике. А строже ее я еще никого в своей жизни не видел.