— Да, я все понимаю и осознаю. — Она кивнула. — Вы убьете всех, кто мне дорог, если я не покажу вам остров.

— И если мы не вернемся до заката.

— И если мы не вернемся до заката, — эхом повторила она.

Грести пришлось Стеше, Фон Лангер сидел напротив, направив ей в живот ствол своего пистолета. Стеша гребла. Старая лодка скользила по водной глади, и с каждым гребком болото все больше и больше походило на море. Бескрайнее, укутанное дымом море. В дыму этом Стеша едва различала лицо своего врага. И почти не различала ничего остального.

— Куда мы плывем? — спросил фон Лангер.

— На остров, — сказала она. — Вы же хотели увидеть Марь.

Звуки в дымном тумане тоже сделались глуше и слабее, а ноздри щекотал запах гари. Где-то за их спинами послышались полные отчаяния крики и автоматные выстрелы.

— Что это? — Темная тень, в которую превратился фон Лангер, подалась вперед. Теперь Стеша отчетливо видела черное пистолетное дуло.

— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Наверное, болото оказалось опаснее, чем вы предполагали.

На самом деле она знала, чувствовала псов Мари, явившихся на ее зов, чувствовала их голод и их ярость. А еще она слышала звонкий детский смех и жадное потрескивание огня.

Дым от пожара поднялся вверх и закрыл солнце, превращая день в ночь. А ночь — это время марёвок. А ночь — это время угарников. Баба Марфа ошибалась, когда говорила, что угарники не могут добраться до болотного домика. Могут! Просто их туда никогда не звали. А Стеша позвала. Она позвала их всех! Она ничего у них не просила и ничего не обещала. Она просто позвала их на пир.

— Я убью тебя! — В голосе фон Лангера не было страха. В нем звенело острое, как клинок, возбуждение.

— Пожалуйста. — Стеша снова пожала плечами. — Но как вы без меня попадете на остров?

Темнота, опустившаяся на болото, только на первый взгляд казалась кромешной. На самом деле даже в кромешной тьме оставалось место свету. Над водой вспыхивали болотные огоньки, освещали путь, манили вперед. А позади, над болотным домиком раскрывала свои крылья огромная огненная птица.

— Все это правда! — Фон Лангер больше не смотрел на Стешу. Он не мог отвести взгляда от зарева. — Тетка Ханна не обманывала! Еще одно доказательство того, что Марь существует.

— Марь существует. — Стеша кивнула.

Сейчас, в момент максимального ужаса, у нее получалось оставаться рассудительной и отстраненной. Она не просто просила помощи, она обещала плату. Она все уже решила и почти не боялась того, что неминуемо должно было случиться.

Нос лодки с тихим хрустом ткнулся в бок бескрайнего, покрытого мхом острова.

— Вот и все, — сказала Стеша, выбираясь из лодки на остров. — Вот и все. Мы приплыли.

— Это он?! — В голосе фон Лангера звучало детское восхищение. — Это мой остров?!

— Это он. Идемте.

Стеша подождала, пока фон Лангер ступит на землю, оттолкнула от берега лодку. В своем почти гипнотическом возбуждении он не обратил на это внимания. Он стоял, оглядываясь по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в мертвенном свете болотных огоньков.

— Почему здесь так холодно? — Слова вырывались из его рта облачками пара.

— Почему холодно? — Стеша склонила голову на бок. — Наверное, потому, что под нами лёд.

Ее сил хватило на это маленькое чудо, на тонкую корку льда в несколько пальцев толщиной. Но ее силы не хватило, чтобы удерживать воду в таком состоянии долго.

А ей и не нужно!

— Лёд?! — Фон Лангер переступил с ноги на ногу, и замерзший мох звонко хрустнул под подошвами его сапог. — Зачем на острове лёд?

— Вы правы. — Стеша отступила на шаг. — Лед здесь совершенно ни к чему. И… это не остров.

Ее силы закончились в тот самый момент, когда фон Лангер осознал, что его ждет. Что их обоих ждет. Лед не просто истаял, он испарился в мгновение ока, и тонкая прослойка из сфагнума враз утратила свою опору. Нити мха расползались под их ногами. Ткань бытия рвалась.

Первым под воду ушел фон Лангер. У Стеши еще оставалось пару секунд, чтобы окинуть восторженным взглядом свое самое последнее и самое красивое творение. Мох принесло скрытыми подводными течениями, закрутило по спирали, собрало в остров, подсветило болотными огоньками, превращая в нечто почти настоящее, но эфемерно-хрупкое. Это была Марь. Та Марь, которую Стеша не нашла, а создала своими собственными руками. И эта Марь ждала платы…