— И все же мысли какие-то есть? — продолжал допытываться старший Меньшиков. — Мне будет крайне интересно узнать, как воспримет в качестве государя Владислава мой Кабинет.

— Как и подобает Кабинету. Согласно Закона о Престолонаследии, — Сумароков не мог понять, почему император завел этот разговор. Болезнь? Предчувствие чего-то более серьезного? Неужели заговор, о котором знает узкий круг лиц, до сих пор не купирован и появились какие-то данные? — В любом случае я пригляжу за исполнением, будьте уверены, государь.

Граф посмотрел на Владислава уже с невысказанным вопросом на лице, на что цесаревич лишь пожал плечами.

— Я знал, что ты не подведешь меня, Святослав Бориславич, — кивнул, не оборачиваясь, император. — Один из немногих, кто непоколебимо поддерживает меня во всех перипетиях жизни.

— Таков мой долг.

— Как воина-гиперборея или государева человека? — живо спросил император, резко поворачиваясь к Сумарокову.

— Моя принадлежность к некоему Ордену излишне раздута некоторыми конспирологами, но, если вам так важно знать, я найду силы, возможности и ресурсы защитить вас… кроме естественной смерти.

— Да от нее вряд ли кто спасется, — отмахнулся Александр. — Императоры не исключение. Вот, кстати, насчет мимолетности бытия, Святослав Бориславич… Что там слышно про наших антагонистов из папской обители? Не пошел еще белый дым?

— Увы, пятый раз черный, — усмехнулся Сумароков. — Подозреваю, очень упорная борьба идет. К сожалению, влиять на выборы мы уже не можем, остается только надеяться, что папскую тиару наденет Строцци или Контарини, а не Клаудио Адорио.

— Подождем, — кивнул Меньшиков и неторопливо побрел по горячему песку вдоль берега, даже не оглядываясь. Он знал, что его сын и гость идут следом. Поэтому продолжал негромко рассуждать. — По сути, нам сейчас торопиться некуда. Все орденские структуры ждут результатов выборов, им не до интриг на внешних направлениях. Но меня беспокоит затишье, установившееся после нападения этого студента….

— Храпунова, — подсказал цесаревич, увидев затруднение отца. Оно, скорее всего, было надуманным. Память у императора еще не страдала провалами.

— Храпунова, — повторил Меньшиков. — Я всегда с опаской отношусь к резким затишьям. То с самого начала зимы активные действия разрисованных татуировками «ходячих бомб», а тут мгновенно все замерло.

— Он был последним в цепи исполнителей, — заметил Владислав.

— Именно что они всего лишь исполнители! — излишне резко произнес император и остановился, повернувшись к шагающим за ним спутникам. — А мне нужен

координатор! Чую, что он где-то рядом. Неспокойно на душе. Станислав Бориславич, прошу тебя, надави на рычаги, найди тех, кто имеет выходы на агентуру, поставляющую информацию для Инквизиции! Не за себя тревожно, а за семью. Веришь-нет, но я бы уже сейчас передал престол Владу и ушел на отдых. Ловил бы рыбку в озере, загорал и ни о чем не думал. Но в крайне нестабильной ситуации не хочу сына выдвигать на первые роли. Пусть уж лучше по мне прилетит!

Владислав впервые видел отца таким импульсивным; его слова о передаче власти сначала удивили, но теперь стало понятно: он откровенно показал, на кого нужно опираться цесаревичу в случае форс-мажорных обстоятельств. Что ж, Владислав и сам доверял графу; лишь разница в возрасте мешала им сблизиться. В любом случае, новый Кабинет пополнится человеком опытным и авторитетным. А если еще и Никиту удастся уговорить стать советником — это будет великая победа молодого государя. Два воина-гиперборея с мощным боевым потенциалом начисто отобьют желание у аристократов плести заговоры.

— Я приложу все усилия для поиска информаторов, — пообещал Сумароков. — Дело небыстрое, государь, поэтому вам придется как следует напрячь контору графа Возницына. Пусть продолжат отслеживать европейскую агентуру, особенно британскую, французскую, немецкую и польскую. Очень часто через них проходит нужная информация. Кто-нибудь и проколется.

— Я обязательно извещу Федора Ильича, — кивнул император. — Впрочем, он и без моих подсказок землю роет. Горячая пора для ИСБ после такой жатвы, которую устроил барон Назаров.

В какой-то момент все замолчали, каждый обдумывая свои мысли, а потом Сумароков, встав рядом с Александром, с интересом поглядел на другой берег, куда был направлен взгляд императора. Сквозь заросли, вплотную подступавшие к воде, мелькнула фигура в камуфляже. Охрана дворца цесаревича полностью перекрыла все пути подхода с западной части озера и даже не пыталась хоть как-то завуалировать свое присутствие. Граф хмыкнул, а потом с осторожностью сапера, обнаружившего мину, спросил:

— Ваше Величество, а вы не пробовали предложить Назарову место тайного советника?

— А по каким вопросам, Станислав Бориславич? — из-под шляпы по нему полоснул взгляд Меньшикова. — Министром я его точно не поставлю. У барона нет опыта и знаний. В армейские структуры он не особо рвется, да и не нужен он мне на месте штабного офицера. Что именно я могу предложить Никите? Вот мой сын с ним на короткой ноге, может, и получится у них сработаться.

Владислав улыбнулся. Прозорлив отец, мгновенно рассчитал, кого он позовет в помощники. А ведь цесаревич о своих планах с государем не делился; вернее, давал их дозированно, осторожно.