На втором этаже замедляюсь и устало захожу в стерильно-белую комнату с капсулами и разными медицинскими приблудами. Капсулу с Проционом уже подключили и закрыли матовой крышкой.

Штатный врач коротко и по существу рассказывает о состоянии принца и заверяет, что к утру он поправится. Прошу оставить меня одну и присаживаюсь на высокое кресло возле регенерационного аппарата. Небольшое окошко позволяет заглянуть в капсулу. И я долго смотрю на принца. Нужно признать, он красивый. У него светлая кожа и накаченное тело без единой растительности. Мощная грудная клетка, шея, бицепсы. Для его расы это не свойственно. Минтакийцы меньше и грациознее тех же самых ахернарцев. Хотя двигает Процион, как ицар. Мягко, плавно, без резких движений. Словно хищник за охотой. У него пепельно-белые волосы, довольно длинные и густые. Брови широкие вразлёт. С небольшой горбинкой нос. Острые скулы и чуть впалые щёки с лёгкой щетиной. Оно и понятно, мы двое суток лазали по местам, отдалённым от цивилизации. Тонковатые губы. И заострённые уши с пирсингом. Но больше всего мне нравятся его васильковые глаза с пушистыми ресницами. Они очень редко смотрят с теплотой. Обычно Процион на всех смотрит с холодным и высокомерным равнодушием. Но я часто замечала совершенно другие взгляды. И именно они что-то цепляют внутри.

– Пришла добить? – хрипит умирающий. Заморгав, хмурюсь. Он очнулся?

– Ты очнулся! – улыбаюсь широко и нажимаю на сенсорную панель, чтобы убрать крышку.

– Противоядие подействовало, похоже, – отвечает Процион. Он немного раздет. И на боку ещё зияет чернота и открытая рана.

– Тебе лучше поспать. Врач сказал, к утру будешь как новенький.

Мужчина накрывает ладонью мои пальцы и сжимает их.

– Спасибо, Ведана. Твоя первая помощь во многом спасла мне жизнь, – впервые в его голосе непонятные мягкие нотки. Хмурюсь, пытаясь понять, что изменилось. – И прости, что нагрубил тебе тогда. В беседке. Сказал, чтобы вывести на эмоции, потому что был зол.

– На меня?

– Нет. Ты меня не злишь. Лишь удивляешь, обескураживаешь и немного ставишь в тупик, – Процион улыбается и отпускает пальцы. – Из тебя получится отличная правительница. Ты сострадательна, милосердна и справедлива. Немного жизненного опыта и того, кто сможет остудить твою неуёмную энергию. И тебя никто не остановит.

Мне нечего сказать. Молчу. Проци тоже замолкает и прикрывает глаза. По нему видно, как сильно он устал. Возможно, даже ночью почти не спал. В отличие от меня, мужчины разделились и сторожили нашу стоянку.

– Я рада, что ты не умираешь, – бормочу поднимаясь. Принц растягивает губы в ухмылке и открывает глаза. – Отдыхай, позже поговорим.

– Спокойной ночи, Ведана, – соглашается Процион, и я закрываю его капсулу крышкой.

Потерев виски, выхожу из медицинского крыла и, еле передвигая ногами, спускаюсь в направлении кабинета. Сейчас узнаю, что там у Арта, и сразу к себе. Возле закрытой двери кабинета замираю. Глава Тайной канцелярии грозно распекает всех умников, придумавших такое испытание. Не лезу к нему. Судя по рычаниям, Коланца сам прекрасно справляется. Разворачиваюсь и, охнув, останавливаюсь. Просто мама решила задушить в объятьях.

– Мам, я грязная вся, – ворчу, обнимая в ответ.

– Я двое суток не спала и места себе не находила! Больше никаких испытаний, Ведана! Пожалей меня! – возмущается родительница.

– Клятвенно заверяю: никогда в жизни не пойду в Джаххабский лес!

Мама тащит меня в гостиную и требует полный отчет. Около получаса женщина не выпускает из своих тёплых материнских рук и грозится забрать меня в Вальдос. Естественно, о всех злоключениях не рассказываю. Но охотно сообщаю, что у меня появился питомец. Но знакомство с ицаром оставляю на завтра. Иначе мама погонит малыша метлой обратно в лес. Жалуюсь на усталость и голод, и родительница, сжалившись надо мной, отпускает отдыхать.

Бегу наверх. Залетаю в покои. Алькор, так и не переодевшись, сидит на краешке софы и гладит спящего ицара. А на столе под крышкой лежат горячие нетронутые блюда.

– Вот и я. Сиди. Никакого дворцового этикета, Кор. Я слишком устала для реверансов.

– Вам и не нужно делать реверансы, Ваше Величество.

– Ведана и на ты. Хотя бы наедине, – перебиваю его.

– Хорошо.

– Давай сначала умоемся перед ужином. А то я вся провоняла лесом и монстрами.

– Я подожду, – соглашается смиренно Кор.

– Нет, не подождёшь. Иди первый мойся.

– В ваш.. в твоей купальне? – округляет глаза синекожий моралист.

– Ну, хочешь в своей, – пожимаю плечами.

– Хорошо, – Алькор осторожно поднимается, передаёт мне спящего ицара и уходит.

– Эй, мелочь пузатая, – трясу зверёныша. – Давай ты поешь.

Ицар тут же просыпается, с мурлыканьем зевает, потягивается, выпуская острые когти, и смотрит на меня сонными круглыми глазками. Отпускаю его на пол и, поискав по столу тарелку с мясом, ставлю её в угол комнаты возле двери. Детёныш с рыком набрасывается на еду. Оставив его, ухожу в купальню. Скидываю грязные вещи и встаю, наконец, под горячий душ. Буквально кипяток.

Я очень долго моюсь. Тру себя мочалкой, волосы промываю раза четыре всеми средствами. Выхожу раскрасневшаяся, распаренная. Заворачиваю телеса в махровый халат и шмыгаю в гардеробную. Переодевшись в чистое бельё и любимую пижаму, возвращаюсь в гостиную. Алькор, уже тоже чистенький, сидит опять на софе и ждёт меня. В моё отсутствие он напоил ицара и, похоже, опять уложил спать. Дикий кот свернулся клубочком в одном из кресел и дремлет без задних ног.

– Наконец-то нормальная еда! – улыбаюсь бывшему советнику.