Женщина отпихивает меня и заходя в кабинет, закрывает дверь. Это что? Меня переиграли? Удивлённо разглядываю маму. Ой, лиса! Набралась трюкам от папы Стея, а ещё его ругает за то, что он манипулирует всеми.

– Ты королева целой планеты! Негоже закрываться в кабинете и плакать! – мама садится на диван и хлопает по сидушке, приглашая меня. – Никуда этот сеатец от тебя не денется.

– Ты слышала папу, – шмыгнув носом, присаживаюсь рядом, мама тут же обнимает меня, укладывая голову на грудь.

– Слышала. Но это твоя планета, и вы свободные люди. То есть рурки. Предложи ему остаться. Или прикажи. Кто из нас двоих королева?

Отрываю голову от груди и сажусь ровнее. С прищуром смотрю на спокойную маму.

– Он же варвар, не послушает меня. Я не его королева, – вздыхаю тяжко и снова ложусь на диван, положив голову на колени матушки.

– А ты пробовала? – родительница перебирает волосы и гладит по голове. – Ты призналась ему в чувствах?

– Нет. И чувств у меня нет, – бурчу, сжимая зубы от очередного всхлипа. Не хочу плакать. Ненавижу эти слёзы.

– Так, может, стоит попробовать? Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, что не сделала. Поплакать всегда успеешь.

– Думаешь, если я попрошу его остаться – он согласится? – нерешительно бормочу, подняв глаза.

– Если чувства взаимны – да, – улыбается мама. – Пойдём, детка. Нужно подготовиться. Через час уже бал. Более прикрываться делами и прятаться в кабинете не сможешь.

– Хорошо, – вздохнув, вытираю слёзы. И вправду, я ведь не просила его остаться.

Мама переплетает наши пальцы и тянет на выход. Прямо у порога топчется нервный советник и с тревогой таращится на нас с мамой.

– Занимайтесь своими делами, Алькор. Мы сами справимся, – хлопает по плечу мужчины мама и уводит меня наверх.

Пока мама раскладывает привезённые в подарок украшения, я принимаю холодный душ. Восстанавливаю расшатанные нервы и немного успокаиваюсь. Дышу глубоко, прикрыв веки, и настраиваюсь на длинную ночь. Теперь понимаю, почему сестры бегали к маме за советом. Она плохого не предложит. С Сириусом мы обязательно поговорим, и он останется. Он должен остаться. Кто меня защитит в этом холодном замке, кроме него? Кто будет выводить на эмоции и раздражать? Кто будет смотреть на меня так, как смотрит он? Я не хочу быть ледяной королевой без моего горячего сеатца. В конце концов, я могу быть ему вейлой! Я могу родить ему сопливых детей. И даже купить пегасов, их как раз папа Стей разводит. Заберу у отца всех пегасов, если потребуется!

Пронзившая мысль останавливает помывку. Резко дёргаю рычаг смесителя, перекрывая воду, и каменею. Я хочу за него замуж! Я хочу от него детей! Закусываю губу. Ещё в детстве, когда я спрашивала маму: зачем ей столько детей? Она говорила: Ты, как и твои сестры с братом, – это продолжение нашей любви. Я так люблю твоих отцов, что хочу от них много-много детей. Точных копий нашей любви.

Получается, мама права… Я полюбила Сириуса.

Громкий стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– Веда, выходи уже! В русалку превратишься, – раздаётся голос родительницы.

Обернув полотенце вокруг груди, бегу в комнату. Останавливаюсь возле женщины.

– Я люблю его, – признаюсь маме. Женщина удивлённо оборачивается и улыбается.

– Знаю, звёздочка, – она гладит по щеке и, заправив за ухо мокрые волосы, тянет к стулу возле туалетного столика. – Но знает ли он?

– Ты думаешь, мне нужно ему сказать?

– Ну, думаю, это будет уместно. Помнишь, лучше сделать? – подмечает родительница и, взяв фен, начинает сушить мои волосы.

Задумчиво смотрю на своё отражение. И киваю сама себе.

Мы неспешно одеваемся. Мама выбрала нежно-голубое платье с длинным шлейфом. Оно очень целомудренное, хотя неглубокое декольте присутствует. Но грудь закрывает массивное ожерелье из синих драгоценных камней. Родительница нанесла мне макияж, сделала высокую причёску с закрученными локонами. И, установив на макушке корону, удовлетворённо отошла, чтобы осмотреть меня во всей красе.

– Ты самая красивая королева во всех вселенных, – искренне признаётся эта сентиментальная женщина и опять плачет. Вот от кого у меня желание поплакать!

– Спасибо, мам. За всё! – шагнув ближе, крепко обнимаю её. – Ты лучшая мама во всех вселенных. Только не плачь, испортишь мне макияж.

Мы смеёмся. И она, промокнув платочком глаза, уходит к себе. Чтобы тоже переодеться. А я сажусь на кровать и жду Сириуса. Он же меня проводит на бал? Мы это обсуждали буквально вчера. И я просила стража быть весь вечер коронации рядом. Так как в памяти свежи воспоминания о первом выходе в свет. В котором убили бабушку. Повторения не хочется. Сириус заверил, что не позволит даже мухе помешать моему балу.