Его потомки передрались за власть на берегах Жёлтой реки. На востоке тоже было неспокойно: наследник Чи Ю, Хоу И [1], раздобыл где-то потерянный лук Фу Си, а после объявил себя императором, сразился с варварами и выиграл, и объединил восточные племена и гоблинов древних земель под своей рукой.

В тот год все до единого вороны упали с небес и больше не издали ни звука. А потомок Шэнь-нуна, Гун-гун, бог воды, и потомок Жёлтого Императора, Чжуань-сюй, схлестнулись в новой жуткой войне.

Гун-гун умел повелевать водой и приходился прямым потомком императору Шэнь-нуну. На помощь он призвал армию водяных драконов со дна океана, и с того дня бесчисленное число волшебных племён оказались втянуты в кровопролитную войну. Прежде, чем Хоу И с востока присоединился к битве у Жёлтой реки, гоблины и другие волшебные народы, охраняемые Куньлунем, оказались по разные стороны баррикад.

Многие из них не пережили эту войну. Мир погрузился в хаос: души блуждали среди живых, день и ночь отчаянно взывая к справедливости посреди выжженных полей великих сражений.

Мольба Чи Ю и его гибель у подножия горы Куньлунь заслужила ему искреннее уважение её хозяина. Его потомки, однако, лишь возрадовались его смерти и выжгли храмы бога войны до основания. В конце концов все они, люди и волшебные народы, позабыли своего предка. Забыли, что его дикая смелость, его наследие всё ещё течёт у них в крови.

В устах людей Чи Ю превратился в чудовищное, злобное божество.

Владыка Куньлунь страшно в них разочаровался.

И понял, наконец, почему Нюйва тогда была столь напугана. Уже тогда она видела собирающиеся на горизонте тёмные облака. Но обернуть время вспять ей было не под силу: оставалось только тысячи лет оставаться в стороне, закрыв глаза и уши, чтобы не слышать, как её дети умоляют о пощаде.

Будучи богом всех гор на земле, Куньлунь всегда благоволил горным и лесным духам. А раз Чи Ю удалось ценой своей жизни заставить его чёрного кота слизнуть и проглотить его кровь, Куньлуню пришлось смириться с последствиями этого дурного поступка: он обещал Чи Ю заботиться о волшебных народах, что жили в горах, реках и их окрестностях — до конца времён.

Под его защитой они выросли, овладели заклинательством и растеклись по миру.

А теперь их топтали, словно траву, сжигали живьём и сгоняли в ямы умирать, пока вокруг вовсю разворачивалась война.

Если это была судьба… Если судьба означала лишь вечную войну и кровопролитие… И всё, что ожидало их впереди, это хаос, горе и отчаяние…

Водяной бог Гун-гун проиграл войну и умчался на своём драконе в укрытие, чтобы зализать раны. Куньлунь всегда любил племя драконов, но стоило Гун-гуну достичь края северо-восточной стороны, и он безжалостно выколол водяному дракону глаза, заставив Гун-гуна врезаться в гору Бучжоу. [2]

Это падение также пробило дыру в Великой Печати Фу Си, что располагалась прямо под горой.

Бесчисленные духи, населяющие нечистые земли, разом взвыли от восторга, и их злая воля наводнила землю. Кружась вокруг горы Бучжоу, они ничего не боялись, словно свобода наделила их божественной силой. И тогда владыка Куньлунь вырвал пламя души из своего левого плеча и с его помощью пробудил преисподнюю ото сна, а затем переломил гору Бучжоу пополам, и небо устремилось навстречу земле.

Где сходятся земля и небо? Как далеко простирается небо?

Что несут восемь столпов? Почему накренился юго-восток? [3]

Могущественный бог гор, стоящий на вершине горы Куньлунь, наконец, возмужал окончательно и ступил на путь, что значительно отличался от его предшественников. После многолетнего отсутствия ему явилась Нюйва и с трудом узнала юношу, которого так легко можно было отвлечь, подарив ему котёнка, в этом прекрасном мужчине. Его зелёный плащ трепал яростный горный ветер, а взгляд не уступал остротой знаменитому топору Паньгу.

Лорд Куньлунь уже успел послать своего кота к подножию горы. Его совершенно не заботил творящийся вокруг хаос, вызванный падением небесного столпа; обернувшись со сложенными за спиной руками, он увидел Нюйву, и её присутствие его тоже не удивило.

— То, на что ты не смогла решиться, — произнёс он, — я сделал за тебя.

Паньгу отделил небо от земли, расколов бескрайнюю темноту, и, исчерпав все силы, встретил свою судьбу. Выросшие в пустынных землях божества нашли здесь своё могущество: с чего бы им преклоняться перед чем-то неосязаемым? Почему они все обязаны были беспомощно идти навстречу своему трагическому концу?