– Ты пришел ради этого? – неловко буркнула Халльвега, пытаясь утихомирить свой пыл. Слова элементалиста задели, хотя, кажется, он пытался сказать что-то другое. Не то, что увидела за его словами она. – Ругаться на меня за то, что вернула тебя к источнику?

– Нет. Хотел поблагодарить и извиниться, что мой глупый поступок едва не стоил тебе жизни. Прости за это, Халль.

Халльвега стояла молча. На элементалиста не смотрела, предпочитая угол улицы сбоку. Авантюристы шныряли туда-сюда мимо. Забавно, что даже присутствие элементалиста их не трогало. На нее смотрели с большим интересом и смешками. Еще бы, кто будет в здравом уме расхаживать в полотенце по городу? С другой стороны, мало ли чего хочется элементалисту от своего целестиала. Об взаимоотношениях двух сторон простым авантюристам было мало что известно. Чаще домыслы и выдумки. Целестиалы не распространялись на эту тему, к элементалистам просто не подходили.

– Я не держу на тебя зла, - произнесла Халльвега, отстраненно размышляя совсем на другую тему. – Сунуться к Перевалу было моим решением. Ты ни о чем не просил. И, как правильно сказал, был изначально против, чтобы я к тебе прикасалась. Мое решение – мои проблемы. Если это все, зачем ты пришел, то не стоило утруждаться. Если бы мне была нужна ваша благодарность за помощь, я бы об этом сообщила сразу и прямо. Но она мне не нужна.

– Хорошо, - кивнул Тапиар. Разобравшись с одним вопросом, перешел к другому, который вызвал искреннее удивление у его собеседницы. – Той ночью ты сказала, что не станешь моей никогда. Из-за того, что я – монстр. Это не связано с ним?

Халльвега растерянно смотрела на запястье, которое взяла чужая рука и подняла выше. Теплые пальцы интересовали куда больше, чем каменное украшение из полупрозрачного розового камня с зеленой лозой внутри.

– Ты прав. Моя жизнь связана с другим, - не поднимая взгляда, произнесла Халльвега. Каменное гладкое украшение вызывало теплоту в груди, несмотря ни на что. Из памяти никогда не пропадет день, когда оно появилось на ее запястье. Дождливый день. – Насчет монстра… Глупость сказала, прости. Растерялась. Не хотела тебя оскорбить.

– Твоя жизнь связана с Вегаром, - прозвучало утверждение.

– Это так, - Халльвега улыбнулась собственным мыслям. Нашла в себе силы поднять голову, заглянуть в серебристые пристальные глаза. – Вегар – мой лучший друг.

– С друзьями не связывают судьбы.

– О, чего только с ними не делают! – рассмеялась Халльвега, замотала головой, не желая соглашаться. – В противном случае, разве стали бы они лучшими? За которых в огонь и воду!

– Этот амулет можно легко снять.

– Только попробуй! – Халльвега испуганно выдернула руку из чужой хватки, прижала к себе, как самую большую драгоценность. – Сдалась тебе моя связь с Вегаром. Меня и его все устраивает. А уж почему мы связали жизни – это вообще касается только нас двоих.

– Ты не любишь его.

– Люблю, - возмутилась Халльвега на несправедливое замечание.

Что-то такое проскользнуло в серебристых глазах элементалиста, что Халльвега пожалела о собственных словах. Дернулась за тем, ухватила за рукав. К ней опустили взгляд.

– Я люблю Вегара, это правда, - тихо пробормотала она, удерживая чужую руку в объятиях двух своих. Подняла голову выше. – Как друга, самого лучшего, преданного и верного друга. Того, кто никогда не предаст. Но…

Не в силах подобрать нужных слов, да и не зная толком, существуют ли такие, чтобы как-то перешагнуть через пропасть недопонимания двух столь разных существ, как элементали и люди, Халльвега просто взяла элементалиста за ворот и притянула к себе, встав на цыпочки.

Чужие губы были теплыми. От собственной смелости сердце настоятельно постучалось куда-то в район горла, как бы намекая, что оно не прочь выйти, чтобы подышать свежим воздухом, пока эти двое тут разбираются меж собой.

Серебристые глаза с вытянутым четь более темным зрачком были совсем рядом с ее лицом. Халльвега прислушалась к стуку у горла, улыбнулась и отпустила чужой ворот. Отстраниться ей не дали. Вместо этого Тапиар сделал шаг ближе, на этот раз уже сам заключил в объятия.

– Ты еще меня здесь уложи на дорогу, - возмутилась Халльвега, с трудом оторвавшись от элементалиста. Вот теперь на них все окружающие смотрели без исключения. Поправила полотенце, ухватила мужчину за руку и утянула за собой. – Вас совсем посторонние взгляды не смущают?

– Обычно посторонним нет дела, - согласился Тапиар, с интересом озираясь по сторонам. Теплая ладонь в руке мешала сосредоточиться на чем-то конкретном. Эмоции вышли из-под контроля некоторое время назад и теперь откровенно ругались со здравым смыслом.

– С вами одни неприятности, - рассмеялась под нос Халльвега. Легко перешла на бег.

Как добрались до заброшенного сада, помнила плохо. Среди запущенных дорожек и живой разросшейся изгороди других людей не было. Тапиар решил, что теперь никому до них точно нет дела, и заключил девушку в объятия. До дома они так и не дошли, целуясь в тени наотрез отказывающихся цвести кустов.

Наконец навыки не буянили от близости элементалиста. И это было просто потрясающе! Не веря в собственное счастье, пусть даже такое малое, Халльвега наслаждалась чужой близостью. От возвращения в дом удержала Тапиара, точно так же, как смутилась от его вопроса.

– А зачем оно тебе? – от удивления даже пыл утих.

– Ты позволишь прикоснуться к себе? – в ответ задал вопрос Тапиар, удивленный уже ее словами.

– Конечно, - растерялась Халльвега.

Несколько томительных минут они смотрели друг на друга. У архэнталя на лице были написаны сомнения. Халльвега его не торопила. В конце концов, у их народа свои правила для любовных игр. Но только она с ними не согласна. Тем более, что это надо идти в дом, а туда так далеко топать.